– Черт, надо холодный душ, пожалуй, принять.

– Судя по твоему внешнему виду, тебе надо не душ принимать, а капельницу ставить, – мудро заметил Крылов. – Паш, а ты чего в такое скотское состояние-то себя вогнал? Сколько я тебя знаю, таким не видел.

– А я таким никогда и не был, – буркнул Молчанский. – Вер, ты, правда, организуй мне нарколога какого-нибудь, чтобы сюда приехал. Я правда в таком виде никуда ехать не могу. А про налоговую ты чего говорила?"

"– Проверка у нас какая-то, Гололобов весь на беспокойство изошел, – сообщила Вера сердито. В уме она уже прикидывала, где именно брать нарколога и как организовать его приезд за пятьдесят километров. Или лучше отвезти шефа в город? В платную клинику? Да, пожалуй, так будет проще.

– Вы не можете сейчас никуда его увезти. – Тихий голос Дмитрия заставил ее вздрогнуть. Он что, мысли читает? – Сюда сейчас пожарные приедут и дознаватели. Это часа на полтора, не меньше.

– Бред какой-то, – вздохнул Молчанский и икнул. – Какая проверка? Чего от нас может быть нужно налоговой, да еще такого, чтобы Гололобов беспокоился? Не делаем мы ничего такого, беспокойного. Ну, это я разберусь, когда… когда буду себя лучше чувствовать. А пожарные-то при чем?

– Да машина твоя взорвалась, – спокойно сообщил Крылов. – Соседи ее во дворе тушат, подручными средствами, пока мы тут с тобой разговариваем. Надеюсь, пожарных догадались вызвать. О, едут…

С улицы действительно раздался вой сирены. На лице начальника Вера снова прочитала мучительное недоумение.

– Машина? Моя машина взорвалась? Отчего? Я к ней с четверга не подходил. Кажется.

– Ну то, что ты не подходил, не означает, что никто другой не подходил. – Голос Дмитрия звучал, пожалуй, даже весело. – И вот что скажу я тебе, Паша: какое-то интересное кино вокруг тебя намечается.

– Интересное, – согласился Молчанский. – Но раз так, значит, будем смотреть.

От сгоревшей машины остался почерневший остов. Выглядел он жутковато. Пожарные уехали, дознаватели и полиция тоже, записав показания и Веры, и Дмитрия Крылова, и плохо соображающего Молчанского, который, впрочем, не мог сообщить ничего полезного. Вере казалось, или все присутствующие действительно смотрели на него с плохо скрываемым отвращением.

Рядом с рослым, широкоплечим красавцем Крыловым шеф, впервые в жизни, смотрелся жалко. Невысокий, коренастый, пьяный лысый мужчина средних лет в заляпанных чем-то жирным джинсах и грязной, когда-то белой рубашке, расстегнутой до пупа. Живот и грудь у него поросли густой, золотистой шерстью, и отчего-то смотреть на эту богатую растительность Вере было неудобно.

«Голова лысеет, а грудь волосатая. Тестостерона много.