– Не искушай меня. В Квараме я могу делать все, что пожелаю!

– И взять вторую жену тоже? – презрительно фыркнула Элинор. В данной ситуации она не видела нужды церемониться.

– Это шутка?

– Вовсе нет. Твоя кузина Лейла предполагает, что ты надеешься именно на такой исход…

Джасим высоко поднял мокрую голову, прекрасное лицо его исказила злоба.

– Она не посмела бы. Только ты имеешь дерзость выдумывать всякую чушь и бросать мне в лицо подобные обвинения! Уже больше века никто в Квараме не брал себе второй жены.

– Я ничего не выдумываю и никого не обвиняю! – возмутилась Элинор.

– Как можно говорить мне такие гадости! – выдохнул Джасим. Он отбросил полотенце и пошел в гардеробную. – Тебе должно быть стыдно. Сегодня вечером я обедаю с отцом, увидимся завтра.

– Почему меня должно волновать, чем ты занимаешься и куда идешь? – огрызнулась Элинор, не желая выдавать своей слабости.

Застыв на месте и глядя в окно, она лишь мельком заметила, что Джасим облачается в традиционный восточный наряд. Полное перевоплощение в величавого принца пустыни состоялось.

Через двадцать минут после ухода отца Сами вернулся под крылышко Элинор в сопровождении длинной процессии слуг с детской мебелью и игрушками. Мальчика устроили в большой комнате напротив главной спальни родителей. Когда малыш отправился спать, Элинор отведала приготовленных Саидом легких яств."

"Она пребывала в полном отчаянии. Лейла без труда обвела ее вокруг пальца, внушив мысль о желании Джасима взять вторую жену. Теперь Джасим обижен и убежден, что она посмеялась над ним и культурными традициями его родины. А еще он был уверен в ее беспримерной лживости. Если его отец не подтвердил связь Мурада с ее матерью, этого уже никто не подтвердит. Забыл ли король об университетском романе сына? Или действительно не знал о юношеских отношениях Мурада с англичанкой?

Глава 8

Элинор разбудили голоса. Спала она плохо. Вновь и вновь прокручивала в голове ссору с Джасимом, придумывала слова, которые могла бы ему сказать. В итоге голова ее была тяжелой, тело усталым, глаза распухли. Чувствовала она себя ужасно и не могла поверить в то, что настал день ее второй свадьбы.

Нахмурившись, она села в кровати. По царившему вокруг полумраку она поняла, что солнце еще не встало. Она потянулась к лампе.

– Позволь мне, – прозвучал голос Джасима.

Зажегся свет, и Элинор вопросительно посмотрела на возвышавшуюся над кроватью фигуру.

Восточного наряда на Джасиме не было, на безупречного бизнесмена, которого она знала, он тоже мало походил. Он был в выцветших джинсах и футболке, волосы растрепаны, лицо покрыто щетиной. Но ее внимание привлекли его глаза – яркие и усталые.