Мы ее обезболили и сейчас проводим хирургическую обработку раны. Ну и сильно же пуля тебе бедро распахала! Но кость не задета, а мясо срастется! – лейтенант медицинской службы Громов говорил приглушенно из-за белой маски на лице.

Хирург быстрыми и точными движениями скальпеля иссек рану, вытащил деформированную пулю изогнутым корнцангом, удалил инородные тела, сгустки крови и омертвевшие ткани вокруг раневого канала, обильно промывая полость физраствором, а затем продезинфицировал перекисью водорода. Огнестрельную рану он, как это принято единой доктриной лечения, до конца не ушивал, ограничившись редкими швами стерильной нитью из бараньих жил – кетгута. Рану он закрыл рыхлой тампонадой из смоченных в антибиотике хирургических салфеток, чтобы предотвратить инфекцию и нагноение, поставил дренаж.

Хирургу во время операции в импровизированном полевом лазарете ассистировала фельдшер Юля «Кобра», а помогал им водитель Игорь, «временно мобилизованный» в качестве санитара. Юля в завершение операции сделала укол сильным антибиотиком.

– Все нормально, Егор. Ты хорошо держишься. Сейчас повязку наложим, и я тебе укол сделаю, чтобы сердце поддержать.

– Все будет нормально… – прохладная рука Юли в перчатке легла на лоб раненого.

Егор снова отключился.

* * *"

"В себя он пришел снова от тупой зудящей боли в ноге и от ощущения, что его дергает за левую руку. Дико хотелось пить и в туалет по-маленькому.

Неуклюже, едва не заорав от боли, он все же по стеночке поднялся с брезентовых раскладных носилок на ноги. Вместо костыля приспособил какую-то палку и поковылял до ветру.

Когда вернулся, фельдшер Юля рассерженно зашипела на него, полностью оправдывая свой «змеиный» позывной.

– Егор, мать твою, где тебя носит?!

– В туалет выходил.

– А если бы от нагрузки швы на ноге разошлись?! Вся наша работа насмарку?! Снова на операционный стол захотел?!

– Ценю твой профессиональный подход, Юля, – рассмеялся прооперированный медик. – Что с тем раненым, у него обе ноги переломаны были, взрывная, осколочная, сочетанная травма?

– Эвакуировали, с ним все нормально. Но мы очень сильно переволновались, как же ты под пули подставился?

– А как иначе его вытаскивать с обеими переломанными конечностями, сильнейшим шоком и контузией? Пока возились с ним, «нацики» и приметили… Знаешь, Юля, когда постоянно в таких переделках, утрачиваешь чувство опасности. Казалось бы, в каких передрягах за эти два с половиной месяца мы не побывали!.. Вот и мне прилетело – видимо, исчерпал я запас своего везения… И ты, Юлечка, будь, пожалуйста, осторожнее.

– Нога сильно болит, уколоть?

– Давай, если обезболивающего на меня не жалко, – улыбнулся Егор. – Геройствовать не буду.