Все-таки у него финансовые затруднения, он же не может так головой зарабатывать, как ты, ему приходится ногами, а нога у него сейчас, сама знаешь…

– Беги, конечно, а я… А я полежу, подумаю… – серьезно насупилась Люся и бухнулась на диван.

…Паша спал. Вернее, он собирался этим заняться. Он теперь добросовестно старался спать, чтобы быстрее встать на ноги, но многочисленное потомство не всегда позволяло выполнять задуманное. Сейчас как-то удачно никого не было дома, и Павел решительно закрыл глаза… и так же решительно их открыл – в дверь звонили.

– Сейчас, ползу! – крикнул он, вооружаясь костылями и прыгая на них в прихожую.

В дверях стояла родная матерь с обиженной физиономией.

– Я не буду проходить, – проговорила она, старательно задирая голову и собирая губы пучком. – Вот. Не вздумай отказаться. У тебя дети. И на фиг ты им нужен такой кузнечик. Лечись!

Матушка, выложив на порог газетный пакетик, шустро побежала вниз по лестнице.

Павел изловчился, поднял с пола пакетик и развернул. Там были деньги.

Василиса шла домой пешком. Довольно резкий ветер задувал ей в лицо, срывал шифер с крыш и гнул деревья. Как-то совсем внезапно погода испортилась. На небо наплыли недобрые тучи, и вмиг потемнело. Василиса прибавила шагу.

– Женщина! – вдруг кто-то дернул ее за руку.

На земле сидел, скрючившись, молодой еще мужчина и держался за колено.

– Женщина, вон тот мужик, видите? Да нет, вон тот, который убегает… Он вырвал у меня кошелек. И еще колено мне разбил, сволочь! – скрипнул зубами мужчина, и из-под его пальцев вытекла струйка крови.

– Вон тот? – дернулась Василиса, и ноги ее замелькали, как в старых кинолентах.

Мужик, на которого указал потерпевший, был здоровый, плотный и явно убегал. Он пару раз оглянулся и понесся еще быстрее. Однако Василиса, легкая, точно лань, неслась прыжками, разбрызгивая мелкие лужи, и через минуту накинулась на грабителя. Тот нападения не ожидал и со всего разбега распластался на асфальте.

– Ай-й-й! – заверещал он по-поросячьи.

– Ах ты, боров! Да разве с твоим весом в догонялки со мной развлекаться? А ну, отдай кошелек! – Сидя на дядьке, Василиса, точно бультерьер, подбиралась ближе к его шее.

– Граждане! Уберите от меня эту сумасшедшую бабу! Она меня, граждане…. Она меня… насилует!

Василиса не обращала внимания на крики, а упрямо трясла мужика за куртку, требуя вернуть кошелек. А тот продолжал верещать:

– Женщина, вы что творите? Здесь же дети! Зачем же прямо здесь?

– Где поймала, там и уложила! – отругивалась Василиса и затем обратилась к собравшимся вокруг зрителям: – Товарищи, это совсем не то, что вы думаете.