Она неторопливо выставила тарелочку с сыром, с плавленым, порезала ливерной колбаски – ее купили для Малыша, но тот есть отказался, и теперь Василиса с Люсей баловали себя ею на завтрак,– немного подумала и поставила масленку. Завершили натюрморт треугольнички нарезанного хлеба.

– Чай будете? – позвала она гостя к столу.

Антон Петрович игриво завилял тазом и плюхнулся на почетное место в углу.

– Девочки! Я предлагаю выпить! – торжественно объявил он и принялся открывать бутылку. Пробка глухо щелкнула, и мужчина с ожиданием посмотрел на дам. – А где рюмки?

– Вот, – подскочила Люся, выставляя две рюмочки. – Мне не наливайте. Я не буду.

– Это еще почему? – набычился кавалер.

– Ну… не буду, и все… – смущенно закраснелась Люся.

Не объяснять же ему в самом деле, как она в последний раз собрала все, что горит, в один стакан и напилась в лепешку. Кстати, она тогда из-за них с Васей и укушалась.

– И мне не надо, – убрала свою стопочку Василиса и принялась капризничать: – У меня на вино аллергия. Вы себе не представляете, Антон, какой у меня организм – ничего, кроме коньяка, не принимает! А вообще, я больше увлекаюсь не спиртным, а книгами. Вот я такая – мне хлеба не надо, мне книгу давай!

Кавалер не стал уламывать женщин, он быстренько опрокинул в себя рюмочку и оперся широченной ладонью о голое колено Люси. Та еще не сообразила, что к чему, а уж Василиса мигом влепила нахалу звонкую пощечину.

– Что это вы, любезный, руки куда попало суете? Люся! Скажи, что мы честные девушки и рукоблудства не потерпим!

Антон Петрович опорожнил еще рюмочку и четко произнес:

– Ва-си-ли-са! Вы, кажется, любите читать? Вот и идите, читайте, а мы тут с Люсенькой… А, Люсек?

Люсек только испуганно моргала глазами – никто не добивался ее так ретиво! Зато Василиса еще раз щелкнула мужчину по ланитам и брякнула перед ним тарелку с ливерной колбасой.

– Закусывайте, если пьете! Натуральное мясо! – Вот ведь злобный Василиск, – вздохнул Антон Петрович и выпил еще рюмочку. Глаза его покраснели, выражение лица стало, как у больного хроническими запорами, и на веко наползла слеза. – Я же жениться надумал.

Это меняло дело. Василиса попрочнее уселась на стул, а Люся примерно уложила руки на коленях.

– Я ведь не просто так к вам зачастил. У меня намерения. Думаю, вот на Люсе жениться, – проговорил гость, старательно печалясь.

– Куда вам торопиться? Осмотритесь, подумайте, хороших женщин много, может, и еще кого найдете… – проговорила Василиса, бодая Антона Петровича коленками.

– Ну что ты, Вася, если мужчина решил… – покорилась судьбе Людмила Ефимовна. – А вы, Антон Петрович, вижу, неплохой человек…

– Да и я так думаю! – треснул кулаком по столу жених. – Только какого рожна этим бабам надо – ума не приложу.