Чего ж делать, коль до дитев дошло, не выгонять же вас на улицу. И тебе, Мариша, тоже здоровье портить не стоит. Ничего, ребеночка вашего воспитаю. Как-никак я ему бабушкой прихожусь. Но как ты, будущая мать, решилась оставить дочь в роддоме?!» Кричу, а сама вижу, что Маринка пятнами покрывается, а мой Гришка, оболтус, наоборот, рожу руками сцепил, чтобы не разоржаться мне в лицо, и трясет его от смеха, просто удержу нет. Ой, я уж теперь и не вспомню, что еще кричала. И Гришке досталось, и Марине. Смотрю, Маринка вскочила, пулей в коридор помчалась, убегать собралась, а сама всхлипывает, чего-то бормочет, что, дескать, если у меня возраст такой, то надо к психиатру чаще обращаться, и прочую ересь. А Гришка подскочил к ней, пополам согнулся, слова сказать не может. Потом кое-как разобрались. Оказывается, у Маринки дома живет дворняга – сучка. Должна вот-вот ощениться. А Маринкина мать решила щенков сразу, как только вылупятся, утопить. Не под силу ей, сказала, такую ораву содержать. Девчонка, естественно, в слезы – оставь да оставь. Ну, мать ей говорит, мол, одного щенка оставлю, но только если мальчик. А остальных куда хотите, туда и девайте. Вот они и стали придумывать. Гриша мой, ясное дело, решил щеночка одного себе взять, а меня о том в известность собирался поставить, когда щенки уже родились бы. Вот я и застала ребят в тот момент, когда Марина спрашивала, кого он хочет – мальчика или девочку? Это они про собак говорили, а я уж себе напридумывала черте что… Нет, ну каково? Люся! Ты чего торчишь тут, как кол? Ведь хотела же с Малышом гулять…

Люся топталась возле подруг – одной тащиться на прогулку ей не хотелось.

– А почему я одна должна идти? Пойдемте вместе, прогуляемся. А потом маску мне наляпаешь.

– Нет, лучше я тебе крем оставлю, и ты сама ее сделаешь, а вы меня проводите. Все равно вам с Малышом гулять.

Женщины быстро собрались, и Люся, увлекаемая повзрослевшим щенком, унеслась вперед по аллее. Сначало-то она еще за деревья цеплялась, чтобы притормозить и шагать с подругами легким, прогулочным шагом, но пока не освободила Малыша от поводка, у нее это не очень получалось.

– Ну прямо конь вымахал, – тяжело дыша, проговорила она, отпустив собаку на свободу, – невозможно удержать. Ведь еще месяца не прошло, как он у нас, а надо же как возмужал!

– Ничего, пусть растет, – назидательно говорила Василиса, красиво переставляя ноги.

Сегодня утром ей случилось зайти в обувной магазинчик, и она не могла удержаться, чтобы не купить супермодные сапожки – на маленьком, аккуратненьком каблучке и с длинными острыми носами. Если учесть, что у Васеньки ножка была сорок последнего размера, а носочек сапожков вытягивался далеко вперед, то нетрудно представить, что собой представляла сейчас Васина поступь.