— Постриг-то он принял али как?

— Изволит себя игуменом звать, княже. Но обетов никаких не давал.

— Пусть как угодно называется, лишь бы долг свой исполнял. — Андрей зачерпнул у амбара свежего снега, обтерся: — Полель, прибери оружие, принеси рубаху чистую и ферязь. Нехорошо к царю потным и обтрепанным являться.

— К царю, к царю, — довольно подтвердил Малюта. — Бояре сказывали, как весть об отречении по Москве пошла, люд тем же днем у палат митрополитских сбираться начал. И уговаривать никого не пришлось. На второй день в столице в богатой одежде со двора и высовываться не стоило.

Били всех, в ком человека знатного подозревали. А иные горожане к Пимену в трапезную прорвались и сказывали: иной клятвы, мол, кроме как государю Иоанну, признавать не хотят, иной никому давать не станут, а кто сие истребовать посмеет, того, ако клятвопреступника, у него же на кухне живьем в масле сварят. Дума и собраться не смогла, архиепископ кланяться государю с покаяниями общими отправился. Так спешил — ровно мы, всю ночь лошадей гнал. С ним бояре думные были, шапок бобровых пять штук видел, а кто — не ведаю. Стоял далеко, не видно.

— Ну, что тут скажешь? Коли так, в кельи нам с тобой еще рано. Погуляем еще в чистом поле да по быстрым рекам. Веди, боярин Скуратов. Где там Иоанн меня принять изволит?

Царь, как ни странно, опять пребывал у алтаря. За прошедшие дни он осунулся, под глазами темнели мешки, щеки втянулись, выдавая долгий и суровый пост. Однако в этот раз ради гостя свою молитву он прервал, сделал несколько шагов навстречу, и Андрей вздрогнул, встретившись с ним взглядом: взор государя ныне был столь же пронзителен и страшен, как взор поставленного под шатром лика.

— Я так понял, ты не оставишь в покое мою душу, князь?

— Ты хотел служить Богу, государь? Я всего лишь выполнил твое желание. Ты получил возможность спасти истинную веру, сохранить на земле православие. Иди и исполняй свое предназначение.

— Ты не понимаешь, какова цена этого служения, князь.

— Понимаю, государь. Цена всегда одна и та же. Чтобы жить, нужно убить того, кто желает твоей смерти.

— Нет, не понимаешь, — покачал головой Иоанн. — Но скажи мне, Андрей Васильевич, сколько под рукой твоей оружных холопов ходит?

— По разрядной книге две сотни, государь.

Однако же выставляю чуть более, ибо убыль в любой миг случиться может.

— Ты хочешь меня убить, князь? — По изможденному лицу Иоанна было невозможно понять, шутит он или нет. — Зачем тебе столько воинов?

— Какая связь, государь? — недоуменно развел руками Андрей. — По твоему приказу привожу: для походов ратных, для службы царской, для защиты Руси святой.

— Если ты держишь их для службы мне, Андрей Васильевич, — прищурился Иоанн, — тогда и отдай их мне.