А коли ледник к осени опустеет, так и через воду студить можно…

Купец частил и частил, а Андрей внимательно прислушивался к возникшей внутри мысли. Затем он снова повернулся к пушкарю:

— Слышь, служивый! Так пороху, говоришь, в достатке у тебя?

— Вот те крест, каженный год казенное серебро трачу до копеечки, — обмахнул себя знамением Пахом Ильич. — А стрелять уж лет пять как не стреляли. В достатке зелья у меня, не беспокойся.

— Огнепроводный шнур делать умеешь?

— Кто же не умеет? — сморщился, словно обиделся, пушкарь. — Селитру на малой воде распустить, да на пару часов нитку полотняную толстую к ней кинуть.

Опосля ее подсушить слегка, да через мякоть пороховую протянуть, вот и вся наука. Как высохнет нитка такая, по три-четыре вместе смотать, да сверху холстиной какой обмотать, чтобы не терлась. А коли воском пропитать, так еще погоды бояться не будет.

— Делай!

— Сколько тебе надобно-то, боярин?

— Князь, — поправил его Зверев. — Князь Сакульский! Чем больше, тем лучше. Вот тебе пятиалтынный, коли чего для дела не хватит, докупи.

Андрей перешел к лавке напротив:

— Сколько у тебя котлов этих?

— Три, княже, — сдернул пилотку купчишка.

— Пришли все на подворье боярина Басманова.

— Котлы-то тебе зачем, княже? — удивился опричник. — Нечто одного для винокурья не хватит?

— Я хлебного вина не гоню, Алексей Данилович. Я вот просто думаю: коли нас мало, чем этот недостаток заменить можно.

— Котла-ами?! Что за проку от медяк этих?

— Ты, боярин, про фугасы когда-нибудь слыхал? — пригладил бороду князь Сакульский. — Порохом почему для этого не пользуются? Он горит пусть и быстро, но все же плавно. На открытом месте окромя пшика тихого из него ничего не получается.

Для взрыва же нужно, чтобы давление высокое набралось. На открытом пространстве это сделть никак невозможно. Почему, Алексей Данилович, для подрыва стены бочки в пещеру закатывают, свечу возле шнура огнепроводного зажигают, а потом полдня лаз, подкоп зарывают обратно, да еще утрамбовывают накрепко? Как раз, чтобы давление в замкнутом объеме набралось, чтобы через лаз не высвистало. Бочка для этого не годится. Она слабая, непрочная, сразу разлетится. Медный же котел газам от сгоревшего пороха сразу разойтись не даст. Пока прочности хватит, давление сдержит. А потом лопнет и — бац! Пошла ударная волна. Вот это фугас и есть. Понял?"

"— Да и так знаю, что ты колдун, — отмахнулся Басманов.

— Мины можно расставить на опасных направлениях. Хотя бы три зарыть, и то хорошо!

— Оставь, княже! — опасливо перекрестился опричник. — С меня и татар хватит. Не надобно мне твоего чародейства.

Вечером в Рязань добрался и басмановский обоз, отчего на подворье опять стало тесно, как в церкви на Рождество.