Султану османскому и хану крымскому грамоты покаянные послал, обещает Астрахань и Казань в обмен на мир отдать. Послам велено оскорбления любые сносить с терпением и любым путем мир выпрашивать. Куда теперь денешься, коли Русь разом половины бояр своих в пожаре московском лишилась? Воевать, считай, больше некому. Токмо для порубежной службы силы набираются.

— Наш мудрый государь, похоже, забыл, что всего несколько лет назад писал точно такие же письма. Но с прямо противоположной целью, — ответил Зверев. — Летом жди войны. Придут добивать.

* * *Выздоравливающего князя Иоанн службой не нагружал, и Андрей наконец-то вырвался в свое имение. Две недели скачки, остановка на день в изрядно опустевшем после минувшей чумы Новгороде, еще четыре дня купеческим стругом — и еще месяц скитания по пустому дворцу: без Полины княжество словно потеряло душу, былую привлекательность. Не манило, не вызывало интереса.

Старосты отчитались за оброк, привычно пожаловались на засуху и неурожай. Однако разорительная для южных волостей — здесь, на севере, жара принесла только пользу. Вопреки обычному, хорошо вырос хлеб, удался ячмень. Дождей было мало — но в сырой карельской земле вода держится высоко, поля в пыль не пересыхают. Богато налились репа и свекла, капуста завязалась в кочаны чуть не по пуду весом. А чтобы смерды на неурожай не жаловались — такого не случалось ни разу. Все время опасаются, что лишним тяглом их обложат.

Корабельщики отсыпали оговоренную половину дохода — аж четыреста восемьдесят рублей серебром — и спросили, стоит ли уходить от татар дальше в северные земли? Известия о разгроме минувшем и завоевании будущем докатились и до них сюда, в тихий безлюдный удел. Андрей утешил их тем, что удирать никогда не поздно, за Неву османы в любом случае доберутся не скоро, а вот обживаться на новом незнакомом месте хлопотно и муторно.

Демонстрируя хозяйское внимание и рачительность, Зверев объехал поля и ловы, показался людям, а потом собрался и уехал обратно, в Москву, из пустого, как турецкий барабан, дома в столичное подворье, не забрав даже холопов. Все равно призыва с него ныне не требовалось, а три десятка умелых в обращении с оружием бойцов могли пригодиться здесь. Времена надвигались смутные, кто-то должен и удел от лихих людей оборонять. Вот и отплыл князь Сакульский, как приехал: с Полелем и Изольдом.

В столице Андрея дожидался барон Тюрго. Во всяком случае, в гости швед заявился чуть не сразу по его появлении. Приветственно помахал широкополой шляпой с пером, предложил испробовать замечательного яблочного сидра в стеклянной бутылке, привезенной из самой Франции.