Машина будет обследована криминалистами, и если в ней найдут отпечатки твоих пальцев, тебе предъявят обвинение в убийстве. Так что, если тебе есть что сказать в свое оправдание, прими мой совет — развяжи поскорее язык.

Вот тогда, убедившись, что его слова произвели должный эффект, Ребус и сказал:

— Ты, сынок, в дерьме по уши. Начинай с самого начала и смотри ничего не пропусти.

Корби закаркал — ну прямо как его тезка.[31] На душеспасительную исповедь это было мало похоже, но страдание было искренним. Для начала он попросил парацетамол.

— Голова раскалывается.

— Нечего пить с утра, — сказал Ребус, зная, что дело тут не в питье, а в том, что оно было прервано.

Таблетки принесли, Корби проглотил одну, запил водой, прокашлялся, потом закурил сигарету. Ребус загасил свою. Он уже накурился так, что дым из ушей шел.

— Машина стояла на парковке, — начал Корби. — Она простояла там много часов, ну я и пошел посмотреть. Ключи были в замке. Я ее завел и перегнал на ферму.

— Зачем?

Парень пожал плечами:

— Дареный конь. — Он усмехнулся. — Тем более если под капотом столько лошадей, да? — Шутка не произвела впечатления на полицейских.

 — Не, правда, это ж как клад найти. Кто нашел, тот и хозяин.

— А ты не подумал, что настоящий хозяин может вернуться?

Он снова пожал плечами:

— И в мыслях такого не было. Я думал только, как утру всем нос, если я появлюсь в городе на этой машинке.

— Ты собирался на ней ездить? — этот вопрос задал сержант Нокс.

— Конечно.

«Они выезжают на машинах на глухие дороги и устраивают там гонки», — вполголоса объяснил Нокс Ребусу.

Ребус вспомнил про рейсеров, о которых говорил Моффат.

— Значит, владельца машины ты не видел? — спросил он.

Корби пожал плечами.

— Что это значит?

— Это значит «может быть». Там, на площадке, была и другая машина. В ней вроде парочка сидела. Вроде ссорились. Я слышал их аж со двора.

— А что видел?

— Ну, что стоял «БМВ», а рядом еще другая машина.

— Другую машину ты не рассмотрел?

— Не. Но крики я слышал. Вроде мужчина и женщина.

— Из-за чего они ссорились?

— Понятия не имею.

— Точно?

Корби уверенно кивнул головой.

— О’кей, — сказал Ребус. — И это случилось?..

— В среду. В среду утром. Может, ближе к обеду.

Ребус задумчиво кивнул.

Все алиби придется перепроверять…

— И где все это время была твоя мать?

— А где ей быть — на кухне.

— Ты ей говорил об этой ссоре?

Корби отрицательно покачал головой:

— Зачем?

Ребус снова кивнул. Утром в среду и была убита Элизабет Джек. Ссора на площадке у телефонной будки.

— Ты уверен, что они ссорились?

— Уж мне-то не знать. Можете не сомневаться. Женщина орала ой-ой как.

— Что-нибудь еще, Алек?

У Корби, казалось, отлегло от сердца, когда он услышал, что к нему обращаются по имени.