Но те, кто видел, описывают её, как…

Динь-Дон! Динь-Дон!

— Кажется, кто-то пришел, — радость, что ему позволили уйти от темы, сквозила в голосе Альфи. — Тебе следует поторопиться и встретить нашего гостя. Эх, жаль, все пельмешки съедены…

Я закатила глаза и поспешила к входной двери. Чем быстрее выпровожу незваного гостя, тем быстрее узнаю ответы на свои вопросы.

— Женя, — открыв дверь, я увидела на пороге Лафу — заплаканную, с кровоподтеком на левой скуле и с синяком на подбородке. Шел дождь, поэтому её одежда была мокрой, а сама женщина дрожала как осиновый лист на ветру в наступившей ночи.

— Женя… мне больно.

Я вижу. Схватив девушку за руку, я затащила её в хранилище и плевать, если мне нельзя этого делать — впускать посторонних. Приобняв подругу и совершенно не заботясь о том, что сама намокну, я повела её на кухню и усадила за стол. Пройдя к плите, я принялась заваривать чай.

— Альфи, принеси плед нашей гостье.

— Сей момент, — кивнул Альфи и вышел.

— Он опять, — всхлипнула Лафу, уровнив голову на ладони, — он опять… понимаешь, опять?! Я так больше не могу, Женя, не могу!

— Тебе нужно согреться, — прошептала я, поставила перед ней большую кружку — обычно из неё пил Рив — и забрала у вернувшегося Альфи теплый плед, укрыв им плечи подруги.

— Выпей.

Женщина кивнула, сделала глоток и вновь всхлипнула.

— Он взбесился. Вчера забрал все деньги, проиграл их в кости, а сегодня потребовал еще… но у меня больше нет! И он опять меня поколотил, дети заперлись в комнате и слушали мои всхлипы. Их он не трогает. Они демонята. А я — простая человечка...

Я накрыла руку Лафу своей, ободряюще сжимая. Я не знала, что сказать ей и как поддержать.

— Ты не простая! Ты самая замечательная и талантливая.

Твой муж — лодырь и бездарь, ничего не умеет. Живет за твой счет.

— Знаешь, ты права. Мне изначально не следовало вызывать его, даже ради благой цели. Но нет же, я вызывала демона, чтобы спасти свою умирающую мать. Он потребовал желание — я должна была отправиться в его мир, стать его женой. Разве у меня был выбор? Я покорно согласилась. Первое время он был даже заботливым, любящим. А потом я начала карьеру портнихи, постепенно заказов становилось больше, мой дар развивался. Не помню, в какой момент его начала раздражать моя работа.

Он словно бесился, что я чего-то добилась, а он — нет. Переходил с одной работы на другую, но нигде не находил общего языка с начальством — везде его выгоняли спустя полгода-год. Моя же слава росла, как и его ненависть ко мне.

— Он просто слабак, — прошептала я. — Только слабый мужчина видит в успешной жене свою уязвленную гордость, в то время как сильный — гордится и восхищается.

— Всё так...

— Тебе давно пора от него уйти, — горячо выпалила я, всей душой желая счастья подруге.