Но в открытые охраной ворота вошло всего пятеро человек. Один — судя по вышивке на мундире, воин в приличном чине, ещё четверо… Нет, мечи, пусть без ножен и какие-то странные: кривые, широкие, со сверкающими золотом и каменьями рукоятями, висели на вычурных поясах, но одежда на солдатскую форму не походила совсем. Широченные, словно надутые ветром, штаны, просторные рубахи с такими же пышными рукавами, длинные, свисающие до самой земли плащи, а на головах, вместо шапок, причудливые гнёзда из своих же волос.

Причёски блестят — видно чем-то натёрты — и держат свои странные формы, будто волосы пропитаны клеем.

У одного это чудо похоже на два торчащих вверх толстых рога. У другого от лба к затылку идёт мощный гребень. У третьего всё это вздыблено конусом на манер островерхого шлема. У четвёртого же на башке целая волосяная корона. А какие цвета…

Мало того, что одежда у каждого собственной яркой окраски, так и причёски все в тон. У одного преобладает в узорах, которыми вышиты, что штаны, что рубаха, синий. У другого зелёный, у третьего жёлтый, у четвёртого красный. Плащи и волосы у каждого тех же цветов.

Скоморохи какие-то. Очень богатые скоморохи.

Все в золоте — на шеях толстенные цепи, на запястьях браслеты, все пальцы в перстнях. На всех украшениях сверкают каменья «любимого» цвета. Изумруды, рубины, сапфиры… Жёлтые камушки только не знаю, как называются. Невольно вспомнились слова Сёпы про покупателей. Похоже, эти расфуфыренные богатеи явились за нами.

А рожи какие надменные. Наша знать отдыхает. Не иначе к нам спустились с Вершины хозяева мира. Ну, или хозяева Земли к нам явились. Уж точно не меньше.

Присмотревшись, я понял, что у кареглазых гладковыбритых мужчин подведены чернью брови, а кожа на лицах подозрительно бледна и совсем не блестит.

— А этот сброд точно воины? — скривился мужик с красным гребнем на голове. — В том году были лучше. Какие-то мелкие.

Народ в нашем строю забурчал.

— На себя посмотри, шут гороховый, — фыркнул Сёпа.

— Это, кто вообще? — нашел взглядом приведшего нас во двор храмовника барон Рысин. — Что этот ряженый себе позволяет?

Чужаки дружно захохотали.

— Обожаю приезжать на Порог, — осклабился обладатель синих волосяных рогов.

— Предзы такие забавные в первые дни.

Храмовник же, к которому обратился барон, громко выкрикнул, чтобы слышали все:

— Вступающие на Путь, будьте сдержаны. Перед вами правители полиса, где вам предстоит теперь жить. Начинается ритуал выбора. Вам потом всё объяснят.

— Ох, не нравится мне всё это, Смертик, — наклонившись, прошептал мне на ухо, стоящий рядом Лим.

Будто мне оно нравилось. Чую, ждёт нас какая-то служба, от которой нельзя отказаться.