Ладно, будем работать с тем, что имеем.

Светлана Гнездилова

И все-таки оно рвануло. Даже чугунные крышки в конце концов не выдерживают.

Умер сосед по лестничной клетке. Давний знакомый Гнездиловых, Михаил Вениаминович. Светлана Дмитриевна и на похороны поехала, и на поминки в ресторан, она очень сочувствовала вдове, сопереживала, понимала, каково это. День был ветреный и слякотный, типичный ноябрьский московский день, сумрачный и тоскливый. Светлана продрогла на кладбище, на поминках выпила три рюмки водки, но вообще-то хватило бы и одной, первой, на пустой-то желудок.

Заботливые ухаживания соседа по столу приняла сперва за обычную вежливость, а странное, непривычное ощущение, что ее «отпускает», списала на то, что просто отогрелась.

– Вы очень красивая женщина, – сказал ей сидящий рядом мужчина."

"Светлана Дмитриевна с удивлением глянула на него. Он показался ей совсем молодым, лет тридцати пяти, не больше. Шутит, что ли? Или издевается? Она никак не может казаться красивой в глазах мужчины на тридцать лет моложе.

– Я серьезно, – сосед улыбнулся обезоруживающе и, кажется, искренне. – Вы меня не помните? Я племянник дяди Миши, мы с вами несколько раз встречались у него на днях рождения.

Вы приходили с супругом. Я знаю, – торопливо добавил он, угадав, по-видимому, что Светлана собралась перебить его. – Примите мои соболезнования. Виктор Семенович был замечательным человеком и самым справедливым судьей в нашей стране.

Она вглядывалась в лицо молодого мужчины, силясь вспомнить гостей на застольях у соседей, но так и не вспомнила. Отчего-то захотелось улыбнуться в ответ, но она сдержалась: поминки – не место для улыбок, тем более что она и сама вдова.

– Извините, – Светлана покачала головой, – не узнаю́. Наверное, третья рюмка была лишней, но я так замерзла. Не привыкла пить, теперь вот соображаю плохо.

«Зачем я оправдываюсь? – пронеслось у нее в голове. – Какое мне дело до того, что подумает обо мне племянник Михаила Вениаминовича? Какое мне дело вообще до всех этих людей? Почти всех их я вижу в первый и в последний раз в жизни. Захочу – и напьюсь вхлам, и никто мне слова сказать не посмеет».

Она потянулась к пустой рюмке. Племянник покойного тут же подлил ей водки, а в высокий стакан налил клюквенного морса.

Дождавшись окончания очередной траурной речи, Светлана Дмитриевна торопливо опустошила сперва рюмку, затем стакан с морсом. Официанты как раз разнесли глиняные мисочки с куриной лапшой, и она с неожиданной для самой себя жадностью быстро съела дымящийся наваристый суп. Ей стало жарко, но почему-то приятно и легко.

Домой вернулась вместе с соседкой и ее взрослыми детьми. Еще немного посидели узким кругом, выпили, помянули, погрустили, и Светлана Дмитриевна ушла к себе.