Он не успел дожить свое радостное, бесшабашное, веселое юношество, свободное от обязанностей и обязательств и наполненное компаниями, тусовками и легкомыслием. Но подросток в нем не умер, он жил и постоянно давал знать о себе, причем, как ни странно, с годами все сильнее, словно настойчиво требуя вернуть то, чего был когда-то лишен.

Именно этот подросток, шкодливый и по-детски жестокий, сейчас нашептывал Вадиму: «А классно ты подставил Каменскую! Рассчитался за Вику. Шеф сказал, что все сделали, как надо, все сработало. Хорошо бы ее вообще посадили, и на подольше. Так ей и надо!»

А еще подросток, уютно и надежно обосновавшийся внутри взрослого Вадима, очень любил власть. Ощущение могущества, превосходства. Уверенность, что без него никак не обойтись, не принять решение, не добиться желаемого. В детстве низкорослый и ужасающе тощий и бледный, он знал, что те, кто подобрее, называли его «бедненьким сироткой», а более злые и жестокие – «жалким недокормышем», который «даже родной матери не нужен», и еще похуже. Больше всего Вадика ранило слово «жалкий». Ранило, но и убеждало. Многократное повторенное, оно заставило мальчика поверить в истинность определения. Он действительно жалок, он ничего не может, кроме как вызывать снисхождение и сочувствие, и этот крест ему придется тащить всю оставшуюся жизнь. И только взвалив на себя заботу о Бабу и дедушке-папе, он впервые осознал, как это сладко: целый день не вспоминать об отвратительном слове, унижающем его достоинство. Оказывается, рядом с беспомощным и нуждающимся в заботе и опеке человеком он – о-го-го! Он может указывать, приказывать, заставлять, и его будут слушаться.

Вика мечтала быть офицером, работать в уголовном розыске, и не где-нибудь, а именно на Петровке и именно в убойном отделе. Ее не привлекали ни мошенники, ни несовершеннолетние преступники, ей неинтересно было бороться с кражами или с оборотом наркотиков. Она хотела ловить убийц и насильников. Как легендарная Каменская. Ей с разных сторон объясняли, что одной Каменской в отделе более чем достаточно, и две бабы в убойном на Петровке – явный перебор, и никто ее туда не возьмет… Вика прорвалась к начальнику отдела и попросилась на службу, тот повторил ей все то же самое: у нас уже есть полковник Каменская, а вообще, милая барышня, это не женская работа, поищите себе другое место."

"Вика служила в одном из окружных управлений на какой-то мелкой офицерской должности и продолжала мечтать. И когда вдруг стало известно, что Каменская подала рапорт об отставке, наивная девушка предприняла вторую попытку. «Каменская уходит. Теперь вы можете меня взять?» – спросила она в лоб кадровика из Главного управления внутренних дел города.