И снова Ной дико взмахнул пистолетом.

— Пошёл ты. Ты ни черта не знаешь о моём отце.

— Но я знаю. Если хочешь, я могу тебе это доказать. Но не думаю, что ты захочешь увидеть то, что видел я. Порою некоторые вещи никогда невозможно забыть."

"— Заткнись! Засранец. Ты... серийный убийца. Ты играешь роль скучающего говнюка, но на самом деле ты – грёбаное чудовище.

Адам вздохнул. Что, мать его, он должен с этим делать? С ним? Он не мог убить Ноя. Ну, он мог. Но не станет. Адам знал это в глубине души. Он не смог убить Ноя в первую ночь, когда увидел, и уж точно не сможет сделать это сейчас, когда тот оплакивает отца. Очевидно, что Ной думал об этом очень долго. Но Адам также не хотел умирать сегодня.

— У тебя есть три варианта, Ной. Ты можешь просто уйти, а я сделаю вид, что этого никогда не было. Я могу позвонить и показать тебе, кем на самом деле был твой отец, и разрушить все твои счастливые воспоминания о нём. — Адам сократил расстояние между ними, схватил ствол пистолета и прижал его к своему лбу. — Или ты можешь нажать на курок и убить меня. Ни одно решение не изменит правды. Твой отец был педофилом и детоубийцей.

Адам подошёл так близко, что мог видеть насыщенные карие глаза Ноя, покрасневшие и мокрые от слёз, веснушки, украшающие его кожу, размазанные следы грязи на щеках и подбородке. Под праведным гневом Ной выглядел довольно необычно, совсем не похож на парад изнеженных дебютанток, которых Адам был вынужден терпеть каждый день, чтобы сохранить своё прикрытие.

— Что выберешь, Ной? — мягко спросил Адам. — Я очень надеюсь, что первый вариант.

Парень беспокойно обвёл взглядом пустой склад, энергично дрожа, что Адам почувствовал дрожь в металле, прижатом к его коже.

— Звони, — наконец сказал Ной, и голос его прозвучал жалобно. — По громкой связи, — добавил он. — Чтобы я мог тебя слышать.

Адам вздохнул.

— Ной...

— Давай, — огрызнулся он, прервав мольбу Адама.

Когда Ной опустил пистолет, Адам вынул руки из кармана толстовки, оставив нож на месте, и медленно потянулся в задний карман. Он достал телефон и нажал на первое имя в контактах.

— Как дела, Лютик?

Женский голос на другом конце линии звучал на удивление бодро для одиннадцати часов вечера.

— Мы на громкой связи, — предупредил он.

Каллиопа не из тех девушек, с которыми можно разговаривать по громкой связи. Звук яростно печатающих по клавишам длинных ногтей резко прервался.

— О… хорошо. Что происходит? У тебя проблемы? Если у тебя снова неприятности, Адам...

— Громкая. Связь, — напомнил он, прерывая её тираду. — Мне нужно, чтобы ты оказала мне услугу. Можешь получить доступ к кое-какой информации?

— У железного человека железный член?

Адам нахмурился.

— Я не знаю, что это значит.

— Иногда я ненавижу эту работу, — пробормотала она.