— Итак, в какой заговор ты пытаешься втянуть свою великолепную голову?

Ной сел, схватил полотенце, вытерся и бросил его Адаму, который сделал то же самое. Как только они привели себя в порядок, Адам притянул Ноя к себе, так что они оба смотрели в потолок.

— Ты можешь рассказать мне, потому что я не перестану спрашивать, а когда я не получаю то, что хочу, одним способом, я получаю это другим. Я бы предпочёл услышать это от тебя.

— Ты говоришь как сумасшедший.

Лицо Адама исказилось в выражении неверия.

— Я и есть сумасшедший. Я убиваю людей. Помнишь?

— Общественные работы, помнишь? — ответил Ной, покачав головой.

Адам усмехнулся.

— Колись. Что ты делаешь? Хватит меня отвлекать. В чём ты участвуешь?

Ной глубоко вздохнул, выдохнул и закусил нижнюю губу. Адам сцепил их пальцы, сжав, как он надеялся, в ободряющем жесте. Ной отвёл взгляд.

— После того, как ты показал мне видео... моего отца и того мальчика… — Ной шумно сглотнул. — Я начал вспоминать всё. Воспоминания о том времени, когда я был моложе, намного, черт возьми, моложе...

Адам снова сжал его руку.

— Он причинил тебе боль.

Это был не вопрос.

— Да. Я не помню всего.

Я не могу... Если вспомню, то сойду с ума. Понимаешь?

— Вот почему ты принимал эти таблетки. Чтобы держать воспоминания в узде?

Ной посмотрел на Адама и кивнул.

— Иногда быть под кайфом – это единственный способ удержать их. Мне не нравится быть под кайфом, я просто ненавижу вспоминать. Всё было проще, когда я не помнил.

Адам мог только кивнуть. Он знал, каково это, когда ужасы твоего прошлого просачиваются сквозь трещины в твоей броне, как какой-то токсичный газ, отравляя твои мысли.

— Мне жаль, — сказал Адам, с удивлением обнаружив, что это не просто бессмысленная банальность, произнесённая потому, что общество диктует её в качестве надлежащего ответа.

Адам говорил серьёзно. Он не хотел стать причиной страданий Ноя.

— Я заставил тебя. Адам, ты мог запросто убить меня. Ты давал мне шанс уйти. Я отказался. Никто не виноват, кроме меня.

— Я всё ещё сожалею. Но почему твой отец в центре доски? Честное слово, он точно мёртв. Это было не так кроваво, как я надеялся, но он мёртв.

Ной покачал головой.

— Я знаю. Я тот, кто нашёл его. Помнишь?

Боль пронзила грудь Адама. Он сделал это.

Травмировал Ноя, когда тому едва исполнилось десять лет.

— Ага.

— Он был не единственным.

Адам перевёл взгляд на Ноя.

— Что?

Ной плотно сжал губы в мрачную линию.

— Мой отец был не единственным, кто... делал что-то со мной. Были и другие. Друзья. Незнакомцы. Я вспомнил лица пятерых. Другие просто наблюдали в тени.

Ярость Адама вспыхнула мгновенно, словно керосиновая спичка. Перед глазами появилась красная пелена. Он отпустил руку Ноя, ударив кулаком в подушку.

— Нужно было медленно убить этот кусок дерьма.