Ему не приходило в голову подумать о том, что чувствует девочка, – он для этого был слишком захвачен своими собственными противоречивыми эмоциями. Не было сомнения, что Сибил заметила, что ее сторонятся. А теперь было поздно что-то исправлять, поскольку ребенок давно уже спал. Однако посмотрев на Эйлис, Александр решил, что он не будет признавать свою вину.

– Мне нужно подумать о том, что я видел, – наконец ответил он.

– И к какому великому решению ты пришел?

– Я полагаю, имело место совпадение.

– Я тоже поначалу не верила в ее дар.

Александр заметил, что она дрожит, и откинул одеяло:

– Забирайся в постель, а то простудишься.

– Дар видеть будущее. – Эйлис забралась под одеяло, но не отвела взгляд от Александра. – Боюсь, что она унаследовала это по материнской линии. Наша бабушка, мать матери, имела дар предвидения. Она утверждала, что обладала им с детства.

– И ты видела доказательства? – Александр повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Она умерла до того, как я получила возможность убедиться в ее даре.

– Значит, у тебя нет никого – и ничего, – что можно было бы сравнить с Сибил. Ты можешь полагаться лишь на предубеждения и сказки.

Эйлис рассмеялась и покачала головой, удивленная его упрямством.

– Ты называешь то, что произошло сегодня, всего лишь предубеждениями и сказками? Как ты можешь отрицать то, что видел и что слышал?

– Я видел то, что мы вытащили несколько бездомных собак из воды. Эта девчонка слышала, как кто-то говорил, что щенков утопят. И естественно, добросердечный ребенок расстроился."

"Эйлис было трудно удержаться от того, чтобы в раздражении не ударить о кровать кулаком.

– Ладно, мы не будем спорить о ее даре.

Но как ты собираешься дальше относиться к бедной Сибил при обсуждении этого вопроса? – Поскольку он молча смотрел на нее, она стала настаивать: – Я хочу услышать ответ.

– Ты держишься весьма нагло для женщины, которой воспользовались, чтобы отомстить, – буркнул он.

Это был грубый выпад. Эйлис очень не хотелось, чтобы Александр думал о ней только так. По мере того как она узнавала о нем больше, она стала лучше его понимать и даже начала объяснять его вспышки теми невзгодами, которые он перенес. Она решила, что сама виновна в том, что позволяла себе столь эмоционально реагировать на его гнев.

Ей следовало себе напоминать, что не она является причиной его ярости и что она не заслуживает его горьких слов, и потому должна на них просто не обращать внимания. Она также не должна позволять себе пугаться этого холодного, сердитого Александра.

– Я родственница Сибил в той же мере, что и ты, – холодно произнесла она и заметила мелькнувшее на лице Александра выражение недовольства. – Я не позволю, чтобы из-за тебя страдал этот ребенок.