На вырезку девяти образцов у меня ушло часа полтора. В брак угодили три. Их я, немного подумав, решил пустить на «детали и фурнитуру».

Покончив с раскройкой, приступил к главному: разложил на полу свою охотничью куртку, взял в руки рунный «склеиватель», мысленно выдохнул и активировал волшебный девайс.

Кожу, как оказалось, он приклеивал и отклеивал почти идеально, без остаточных «швов». Другое дело, что у самого мастера работа поначалу не слишком-то клеилась. Опыт — дело такое, не приобретёшь, пока не попробуешь.

Первый карман (боковой-накладной-правый-наружный) я «отрывал» трижды и лишь на четвёртый раз удалось присобачить его так как надо: без складок, заломов и «чтоб не тянуло». Со вторым (левым) возился поменьше — пристроил в нужное место уже со второй попытки. А остальные четыре (два внутренних и два наружных нагрудных) прошли вообще на ура.

Дальше занялся пуговицами и клапанами. Первые в этом мире уже изобрели, хотя и достаточно примитивные, со вторыми (из-за отсутствия в местной культуре карманов) имелись проблемы."

"Проблемы я успешно решил, использовав в качестве материала три забракованные ранее заготовки. Получилось, в общем и целом неплохо. Пуговицы, кстати, пришлось пришивать нитками, с помощью шила и известной всем матери. А всё из-за непривычки и особенностей здешних «пуговиц». В этом мире их изготавливали из олова, и дырки для нитей имели каждая свой размер, поэтому, пока не приноровился, палец себе уколол раз пять или шесть. Но в итоге, всё-таки справился. Куртка приобрела современный вид и новую функциональность. Как говорится, последний писк моды от заезжего кутюрье: «спешите видеть, отдам недорого».

Впрочем, ни продавать её, ни показывать я никому здесь пока что не собирался. Даже своим. Поэтому просто сунул в сундук и захлопнул крышку. После чего уселся за стол, взял в руки перо, придвинул к себе чернильницу, лист пергамента и принялся старательно выводить на нём иероглифические ключи китайского языка. Все двести четырнадцать штук, вызубренные намертво ещё во времена полугодовой стажировки в Пекине, Ханчжоу и Муданьцзяне...

О том, что происходило сегодня в городе, узнал только вечером, когда наконец закончил с «ключами» и, потирая затёкшую шею, вышел из комнаты в общий зал. К этой минуте там уже собрались все наши.

Увидев меня, свежеиспечённый военком тут же поднялся и начал докладывать. Я плюхнулся в свободное кресло и махнул Туру рукой: мол, не маячь, садись, в ногах правды нет. «Герцог-охотник» кивнул и продолжил доклад, заняв прежнее место. Я слушал его вполуха, но не перебивал и, как мог, изображал интерес. Мочь, правда, было непросто. Заваленный снедью стол манил к себе сильнее любовной магии, и не поддаться этому искушению ни у кого из присутствующих не получалось.