Действительный член Конклава рухнул на пол изломанной куклой...

Прежде чем снять свою музу-богиню с «креста», я наскоро обшмонал убитого Луха. Артефактов и ценностей у гадёныша было, как у дурака фантиков. Я забрал только один. Уже знакомый мне по Пустограду и Горкам связь-камень.

Рей из конструкции вынимал осторожно. Словно хрупкую вазу. Аккуратно срезал верёвки и цепи, поддерживал обмякшее тело...

Когда я наконец опустил её на пол, глаза у женщины приоткрылись..

— Ты... пришёл, — выдохнула она еле слышно и вновь потеряла сознание...

Глава 25

Первым делом я набросил на нас обоих «иллюзию». Себе взял личину обычного горожанина, Рейне («прости, любимая») — мешка с каким-то имуществом. Ну, а куда деваться? Сама она передвигаться не может, а вопросы, если я её понесу, начнут возникать у каждого встречного.

Нести, впрочем, мою «музу» понадобилось лишь до двора.

Во дворе имелась конюшня. Про неё ещё «поставщик» вспоминал в таверне при разговоре с хозяином.

Конюха в конюшне не обнаружилось. Ну, и прекрасно — не пришлось брать ещё один грех на душу. Зато лошадей оказалось в достатке — целых семнадцать штук, шесть из которых были уже осёдланы. Общаться и обращаться с ними (спасибо Алме) я мог не хуже, чем с большинством двуногих.

Из осёдланных выбрал себе парочку наиболее смирных. На гнедую сел сам, на пегую посадил Рей и, как сумел, привязал-пристегнул её к лошадиной шее. Пегая, слава богу, не кочевряжилась и сбросить с себя «непонятного» седока не пыталась.

На улицу мы выехали через минуту и, не спеша, направились к восточным воротам. Я на своей кобылке двигался впереди, вторую, с «мешком» на спине, вёл в поводу́.

Внимания на нас особо не обращали. Ну, едет мужик с товаром по каким-то своим делам и пусть себе едет. Главное, чтобы копытами чего-нибудь важного не потоптал и другим проходить по улицам не мешал, а остальное — фигня, дело житейское.

Момент истины наступил, когда впереди показались ворота.

Как и пару часов назад, когда проводил рекогносцировку, они были разделены на две неравные части. В левой (которая больше), предназначенной к въезду, орудовали не меньше десятка гвардейцев и четверо магов, облачённых в сине-зелёные (цвета Империи) балахоны. Снаружи к ним тянулась длинная (шагов на сто) очередь из желающих въехать: пешие, конные и тележные. Проверяли всех поголовно и тщательно, невзирая на пол, возраст и социальное положение.

В правой части ворот, на выезд, скучали лишь двое стражников (судя по одежде, из местных) и один чародей. Последний, впрочем, участия в проверках не принимал, а сидел в небольшой сторожке с открытой дверью. Мага я срисовал ещё в прошлый раз. Он тогда выходил из сторожки с весьма недовольным видом из-за того, что один из стражников вдруг начал ругаться с какой-то матроной на ослике.