Сказала она это так спокойно, что я невольно осмотрела кухню на предмет отдаленности колющих и режущих предметов. И путей отступления.

– Прости что?

– Соня, я ненавижу тебя! Еще со школы. Всегда такая милая, такая молодец, такая успешная, везде лучшая. А ведь я же объективно красивее тебя. Я должна была выйти замуж, родить детей, и быть счастливой. На зависть тебе! Но тебе плевать! Ты даже ни разу не заикнулась о том, как мне завидуешь! Эта квартира, увалень муж, вечно орущие дети! Ты думаешь, я этого хотела? Соня, я ненавижу тебя за то, что ты заставила меня вляпаться во все это…

Не знаю, сколько еще словесных помоев могло на меня вылиться, если бы Люба резко не замолчала. Я обернулась. В дверях кухни стоял Валерка. По совместительству муж подруги. В руках долговязый программист держал букет розовых пионов. Кажется, в их семье это называлось пятничной традицией.

Видимо, Валерка, как и я, не ожидал от супруги такой пламенной речи. А сама Люба пыталась придумать, как обыграть эту ситуацию. Но в голову ничего не приходило.

– Кажется, мне пора.

Валерка хмуро кивнул. Андрюшка начал краснеть. Я подхватила сумку и побежала в коридор. Провожать меня никто не спешил. Слегка в офигевшем состоянии захлопнула дверь. Вот и гадай теперь, есть она эта женская дружба или нет.

Послевкусие от посиделок с Любашей было горьким. Хотелось скорее вернуться домой, снять с себя одежду и хорошенько вымыться от этой липкой грязи и многолетнего обмана."

"Хотела бы сказать, что чувствую себя виноватой за «разрушенный мир» подруги. Но не могу. Эгоистка во мне лишь фыркала и кривила аккуратный носик. Мол, еще чего. А вот та барышня, которая верила в дружбу и единорогов, по-настоящему расстраивалась.

Все эти годы Люба входила в мой близкий круг. Я привыкла видеть ее в своем доме, делиться радостями, огорчениями, просто иногда проводить время вместе. Точнее, мне так казалось. Потому что с момента переезда в собственную, не очень большую, но очень уютную квартирку, подруга была в гостях лишь однажды. На новоселье. И то недолго. Муж и маленький сын тогда требовали ее чуть ли не постоянного присутствия. По крайней мере, так она обосновала тогда свой побег. С тех пор мы стали реже не только видится, но и созваниваться.

От приступа самокопания отвлек таксист. Молодой мужчина попытался завести светскую беседу о политике, социальных волнениях, росте цен на бензин и очередном проигрыше какой-то футбольной команды. Ни одна из предложенных тем меня не интересовала. Поддерживать полноценный диалог получалось плохо. А вот отвлекать меня от тяжелых мыслей, таксисту удавалось на отлично. Поэтому, когда вышла из машины, немного пожалела о том, что живу одна. Надо было хоть кота завести.

Дома царили тишина и темнота. Свет включать не стала.