* * *— Так и как вы оказались под тем мостом, сударь Сталев?

В кабинете усатого сыскаря, кроме нас двоих, присутствовала ещё пара дружинников, что стояли у меня за спиной, недвусмысленно положив руки на рукояти лежащих пока в ножнах мечей. Прямо, как на Муне тогда, когда в Граде меня вызывали на допрос после смерти Саноса. Только там я был просто свидетелем, а здесь… То, что четверо трупов — моих рук дело я сразу сознался. Отпираться было бы глупо.

— Прятался от дождя. Задремал… А тут эти.

Сыскарь хмыкнул.

— Одарённый, с долями на потолке по всем трём ветвям, и прячется от дождя под мостом.

Как-то странно, не находите ли?

Нахожу. Ещё как нахожу. И врать мне сейчас надо так вдохновенно, как прежде никогда в жизни не доводилось.

— Позор мне, — опустил я глаза. — Вчера начисто проигрался в кости. Всё до последнего медяка спустил. По утру, вот, топорик продать хотел. А то даже на дорогу домой теперь денег нет.

— Собираетесь возвращаться на Эл? — прищурился дядька. — Или просто не в столице жильё? И где ваши родители? По каким делам в Земграде вообще?

Сколько вопросов… И ни на один у меня нет ответа.

Но сейчас будут. Вари, голова!

— Собираюсь на Эл, ага. Батя с мамкой того… Нет их больше. Я в Земград с ними ехал по торговым делам. Оружейники мы. Но дорогой беда приключилась. Хорты… Чудом выжил. С армейским обозом добрался. Месяц, как здесь, в империи. Говорят, тракт вот-вот открывать будут.

— Открыли уже. Соболезную.

Но в глазах сыскаря ноль сочувствия. Не верит он мне.

— Где остановились в Земграде?

— У Третьяка, — вспомнил я название трактира, где до отплытия на Землю недолго жил бес.

— Проверим, — сделал себе в блокноте отметку сыскарь.

 — Оружейники, значит… То-то, смотрю, мечи странные. Не видел у нас таких. Не здешних мастеров работа. Небось, знаменитая на Эле фамилия — Сталевы?

Плохой вопрос. Но тут ещё Ло виноват — бумаги с такими долями оставил. Нет бы, у какого-нибудь простака украл. Ему-то лишнего человека прикончить для своей выгоды — сущий пустяк. Понятно, что на потолке тороерст у подростка — это, или знать, или очень богатый род. А я ещё и дар засветил.

— Уважаемый род у нас, — подтвердил я.

— Любопытно аж стало, — улыбнулся усач.

 — Проха, приведи шельму лысую. Он ведь с Эла как раз. Может, признает нам сударя Саму? И так на неделю проверка затянется, чувствую. Четверо мокрых — это не хухры-мухры.

— Сейчас притащу, — шагнул к двери один из дружинников.

Вот ведь засада! Ладно ещё, если этот элец не слышал про Сталевых. А, если слышал? Я ведь про оружейников пальцем в небо ткнул. Вдруг, и действительно, знаменит был тот Сама? Или стал знаменитым после того, как его тело бес захватил. Тогда мой обман в момент вскроется.