Махнул — отвести к остальным — и снова склонился над картой.

Имперцам сейчас не до выживших. Ни подробности, ни документы, ни имя спасённого паренька никого здесь не интересовали. Меня просто отвели к прибившейся к армии группе гражданских, и дальше я уже в основном всех расспрашивал сам. Историй чудесного спасения хватало и без моей, но в основном тут собрались обозники из тех, кому повезло пересидеть пик нашествия в фортах, из которых, к моему удивлению, сумел выстоять почти каждый второй.

Несколько дней в хвосте армии, идущей по тракту на восток — и вот, достигнув очередного устоявшего форта, я вместе с теми, кому нужно было в противоположную сторону, присоединяюсь к обозу снабжения, что, перегрузив доставленные припасы, в сопровождении отряда охраны, двинулся обратно на запад.

Да, не самый быстрый способ добраться до цели, но зато с минимальными рисками. Солдаты уже очистили эту часть побережья от хортов, и чем ближе к империи к людям выйдет одинокий подросток, тем больше к нему будет вопросов.

Сейчас же трясущегося в повозке мальчишку донимают разве что любопытные спутники, с которыми можно и отмолчаться.

К тому же мой образ недавно осиротевшего угрюмого молчуна уже через несколько дней отбил у попутчиков всю охоту лезть ко мне с разговорами. Нашлись деньги оплатить еду и проезд, а остальное не важно. У всех, кто пережил это небывалое нашествие, и без чужих секретов хватает проблем.

Но, хоть сам и молчу, а других слушаю всегда и везде, где возможно. Информация — первейшая ценность, и теперь мне известно, что империя вывела на материк целых две сильных армии, двинувшихся вправо и влево по тракту, гоня перед собой отступающих хортов и деблокируя устоявшие крепости.

Вначале, как рассказывали солдаты из обозной охраны, волосатые упирались, и битвы случались кровавые, но потом звери поняли, что людей им не одолеть даже со своим старичьём и везде побежали.

Вот только стаи недобитого молодняка до сих пор попадаются в окрестностях тракта, и оттого обозам торговцев пока запрещают покидать острова даже в пределах очищенной части побережья. По дорогам большой земли перемещаются только снабженцы от армии, и даже чиновники, кроме военных, сидят за проливами.

В целом же послевоенное время полно бардака, суеты и разрухи, и мне, получившему от почившего мальчишки объявленное в розыск тело, это лишь на руку. Другое имя — не панацея, а менять свою внешность, как Крам, я пока не могу.

Но звёзды были ко мне благосклонны, и в первый раз предъявить документы меня попросили лишь при сходе с парома, когда всех гражданских отвели в сторону, чтобы не мешали разгрузке, и по одному начали проверять и опрашивать. Кто, откуда, куда и зачем? Никаких предысторий.