Как же неудобно, что, даже не находясь у руля, чувствуешь всё, что ощущает носитель.

— Кого там ещё принесло? — оборачивается на шум один из ватажников.

— Плевать, — кривится Моха. — Надо уходить. Где там все? Крикни — пусть быстрее собираются. Если к имперским шавкам прибудет подмога, они вмиг осмелеют.

Постепенно вокруг нас собираются гружённые походными мешками и разнообразным оружием охотники. Вот-вот — и ватага будет готова к выходу. Мохе тоже принесли его вещи, как и тем мужикам, что по-прежнему держат мальчишку.

Всё. Собрались. Выступают.

— Стойте!

Снова капрал.

Никак не может отстать. Бежит сюда. За ним следом трусят двое дружинников. Я не ошибся. Те самые.

— Этот? — не добежав, нескольких метров до взявшихся на всякий случай за оружие ватажников, спрашивает имперец у своих спутников.

— Он, он, — поспешно кивают Зимородовские наёмники.

— Ваша Милость, — прикладывает ладонь к груди капрал. — Вскрылись новые обстоятельства. Милош Соболевский тоже объявлен в розыск, но это совсем другой список. Прошу вас проследовать с нами для разбирательств. Если ваша личность подтвердится, вас сопроводят в Земград.

Недавний указ самого императора предписывает доставить вас в столицу в целости и сохранности, оказывая в пути все положенные представителю княжеского рода почести.

Вот так новости! Круглые глаза фатоев выдают удивление, что и понятно. Открытые рты попятившихся было Зимородовских дружинников доказывают, что они совсем не того ожидали. А что Китар? Надеюсь, он понимает, что это — ловушка? Если это и не хитрый ход Волковых, то фальшивому князю в любом случае нельзя во всё это влезать.

— Чего? — мычит старшина Фатоев.

— Спасибо за предложение, но вынужден отказаться, — находит в себе силы улыбнуться Китар. — У нас с сударем Мохой есть незаконченные дела. Я буду иметь ввиду. Передайте начальству, что я сам приду позже. Пока же советую допросить этих двух бандитов. Этой ночью как раз только вырвался из лап теперь уже, слава Единому, их мёртвых хозяев.

— Но… Это… Тогда…"

"Рухнувшие на колени дружинники, своими раскаяниями, потоком полившимися из уст осознавших всю сложность своего положения воинов, не дают капралу подобрать нужных слов.

— Так мы идём или нет? — переводит Китар взгляд на Моху.

— Идём. Конечно, идём! — вздрагивает тот.

На лице охотника растерянность борется с какими-то, непонятными мне чувствами.

— Отпустите его, — приказывает он своим людям. — Ты… Вы… Ты можешь идти?

— Пока да, — кивает Китар.

Мы свободны. Пошатнуться для виду. Пара быстрых шагов — и случайно упираемся, падая, в Моху.

Но мальчишка, скривившись от боли, поворачивается в сторону леса и быстрым шагом направляется к соснам.

— Потерпи.