С какого расстояния наши крики услышат? Вёрст пять уже обоз сделал точно. Хотя… Чего ему наши крики? На помощь прийти всё равно не успеют, а так… Прикончил кто-то двоих лопухов, а кто именно — в жизнь не узнать.

Зря ещё один боб втихаря проглотил, чтобы бессонную ночь перебить. С такими мыслями и так спать бы мигом перехотелось. А вот у Айка, наоборот, без проблем задремать получилось. Развалился на солнышке и сопит себе. Даже с крыши повозки, куда мы забрались, чтобы следить за окрестностями было сподручнее, упасть не боится. Сказал, ночью ему, видите ли, девки мешали, ворочались.

Мне доверил охрану.

Пусть дрыхнет. Моей пары глаз тут хватает с лихвой. Орлы, что способны напасть среди бела дня, только ближе к горам попадаются, а другого зверя, что около тракта встречается, бояться нам нечего — отобьёмся легко. Вот двуногие, люди которые — то действительно страшно. Особенно один, что не совсем и человек уже. Тьфу напасть! Снова я себя распаляю!

Слезть что ли потихоньку с повозки, в сторонку отойти и с Ло поболтать? Пока Айк заснул, как раз появилась возможность. Закинул на плечо лук — колчан и так на спине — и, придерживая рукой ножны, чтобы на спуске по доскам не стукнули, осторожно спустился.

До ближайшего дерева пара десятков саженей — на всякий случай за стволом спрячусь.

Пробежался, крадучись — и нырь за сосну. Не проснулся там Айк? Выглянул из-за дерева. Дрыхнет. Спрятался обратно. Поднимаю глаза…

Йок! Летящая сверху тень уже всего в нескольких локтях от меня. Ни отпрыгнуть не успеваю, ни вытащить меч. Муфр! Наверняка, тот самый, про которого говорили имперцы, и про которого я благополучно забыл. Как мне везёт на проклятых котяр!

Единственное, на что хватило моей реакции — это повалиться назад, вскинув вверх руки.

Горло! Голова! Грудь! Не дать ему дотянуться до них! Тогда будет шанс! Хоть какой-то, но будет!

Удар! Кровь! Боль! Кровь! Много крови!

Непроизвольно зажмурив глаза, я толкаю руками тяжёлое тело, что навалилось на меня и… И не двигается.

Он мёртв? Это как так? И почему у меня стиснуты кулаки?

Выскальзываю из-под тела хищника. Чудеса, да и только! У меня всего пара царапин. Он уже падал мёртвым? Кто же так тебя, киса? В башке зверя сквозная дыра, словно череп проткнули копьём.

Или, может, мечом. Больно тонкая рана. А вот тулово всё изрублено в клочья. Муфр едва ли не на части развален.

А одна из передних лап, так и вовсе, отдельно от туши лежит. Её будто косой кто-то — вжик.

Представляя себе ту косу, что на такое способна, я зачем-то взмахнул по-прежнему сжатой в кулак дрожащей рукой.

Ой! Это что?! Это я сейчас сделал?!

Землю перед окровавленной лапой прочертила чёрная полоса. Щель! Дыра! Борозда! Называй, как угодно, суть одна — след от удара, чем-то острым и длинным.

Я попятился.