Желал этого всем сердцем. Хотел покончить со всем именно на этом месте, дабы навсегда обезопасить любимых.

Но прежде чем успел нанести еще один удар, который, судя по всему, должен был стать фатальным, аскар, на котором ранее лежала Рина, недовольно рыкнул, мордой сталкивая меня с полуживого охотника.

– Ширхат! Ширхат! Стой! – руки Архоша стянули меня с ублюдка, пока я желал завершить свою месть. – Смотри!

Не сразу смог понять, на что он указывает, рычал словно дикий зверь, стремясь вернуться к своей жертве, но друг не позволял, да и огромное тело лысого кота препятствовало окончанию моей мести.

– Ширхат! Боги! Остановись! – взревели еще двое охотников, и я наконец притих, хлопая глазами и пытаясь понять, на что они мне показывают.

Дождавшись пока приду в себя, аскар снисходительно фыркнул, после чего зарокотал. В его пасти была зажата веревка с бусинами и небольшими кожаными вставками, которую он положил у моих ног и сел рядом.

– Если бы не видел, в жизни бы не поверил в это! – заговорил кто-то сбоку, но я не мог разобрать кто именно.

В голове крутилось столько безумных мыслей и формировалось понимание.

Нагнувшись, аскар подтолкнул носом бусы, которые являлись символом вождей и атрибутом, говорящем о власти враждебного племени.

“Они хотели, чтобы мы объединили народы?! – молча смотрел в сиреневые глаза аскара, только сейчас осознавая, что их обычный цвет – красный. – Святые луны! Невероятно!”

– Вы с Рухом должны забрать власть бистариев?! – озвучил мой вопрос Архош, и пустынный кот поднял на него глаза, заурчав.

Я не мог себе даже представить, что из этого получится, но видимо действительно пора наводить порядок не только в своем племени, но и спасать измученных самок.

“Как охотники воспримут эту новость?! Вопросов было слишком много…»

Но теперь я понимал, почему мне не позволили сейчас убить Сархаша и почему Даярам еще скулит на земле. Их кончина должна произойти в родном племени, как знак охотникам, что мы забираем власть! Пришло время менять привычные закостенелые устои…

Рухташ

Не успел опомниться, как Анья выпроводила меня за пределы пещеры, оставляя одного за кожаной шторой."

"Сказать, что мне было страшно – не сказать ничего. Я пребывал в ужасе. Даже когда увидел Рину в окружении аскаров не боялся так сильно, как сейчас. Мне хотелось оставаться рядом с ней. Хоть Шельма и говорила всегда, что самцам не место в комнате с рожающей женщиной, мне хотелось ворваться туда. Меня не волновало, что предстоит увидеть, в общих чертах я представлял, как появляются дети, просто желание поддержать любимую и убедиться, что она сможет со всем справиться, сводило с ума.

Превозмогая порыв, дабы не отвлекать самок от беременной, встал на колени перед пещерой, утопая в болезненных стонах любимой женщины.