Решаем, какой дорогой поедем, где расставить наших ребят. Яр интересуется, как дела в особняке.

— Глухо, — отвечаю. — Серебряков ничего не решает. Гаранин не позволит ее увезти. Я говорил, что план дерьмовый, — тихо, но с нескрываемой яростью. Да, я все еще зол, что меня поставили перед жестким выбором, заставили стрелять в невинную девчонку, которую и так жизнь не балует с таким отцом и женихом.

— Стас, не кипятись. Вытащим мы твою девочку, — говорит Яр, но в голосе я не слышу уверенности.

— Она не моя, — словно острым лезвием по груди. Юна принадлежит этому ублюдку.

— Значит, не твоя. За свою ты бы рвал голыми руками, — сыплет соль на рану.

— Наберешь, как будете готовы, — сворачиваю тему моих чувств к Юне. Чтобы воевать с Гараниным, нужны ресурсы…

Возвращаюсь в особняк. Не приглашали, но я и не ждал приглашения.

— Юнона Евгеньевна, в течение часа мы сможем выехать, — заглядываю в гостиную. Мужчины, я так понимаю, закрылись в кабинете. Серебряков наверняка озвучил предложенный мною план, теперь будет упрашивать Гаранина разрешить спрятать дочь.

— Хорошо, я быстро соберусь, — поднимается с дивана, проходит мимо, задевая кончиками пальцев мои.

Втягиваю ее запах. У нее очень легкие духи, они практически не перекрывают природный чистый запах ее тела.

— Не спешите, — голос проседает на пару октав вниз.

— Игорь едет с нами, — говорит совсем тихо, тут же убегает. В груди разливается тепло, она ведь за меня переживает, поэтому предупредила. Лишнее это, нельзя ею увлекаться, но ничего поделать не могу, введусь на девочку.

Юна выходит из особняка в легком платье, рукава три четверти, чтобы повязки не было видно. Гаранин садится с ней на заднее сиденье в бронированный внедорожник.

Боится, сука, за свою жизнь. Держит за руку Юну, она сжата, словно пружина. Спина ровная, на лице ни одной эмоции. Что ты успел ей наговорить, урод? Леха и Артем на передних сиденьях. Я сажусь в направляющий автомобиль рядом с водителем Гаранина.

Доезжаем спокойно. Во дворе замечаю наших парней, здороваемся взглядами. Михаила перевели утром в палату. Гаранин с Юной входят к нему, мы остаемся у приоткрытых дверей.

Наблюдаю, как с Юны спадает зажатость. На губах открытая улыбка, из глаз текут слезы радости.

Она садится рядом с братом, аккуратно обнимает его, боясь задеть рану. Игорю там явно не рады. Он выходит из палаты минут через пять со словами:

— У тебя пять минут, Юна. Я опаздываю на работу, — вредно подавлять в себе инстинкты, я рядом с этим куском дерьма постоянно держу агрессию на поводке.

— Игорь, ты можешь ехать в офис, я побуду с братом, потом поеду с охран…

— Мы уедем вместе через пять минут, — захлопывает дверь и уходит к машине.

— Урод, — произносит Жаров.