Я совсем расклеилась.

Стас отдалился, между нами пропасть. Как ее преодолеть? Я должна ему все объяснить. Что я могу объяснить? Я его подставила, подставила его друзей. То, что все закончилось хорошо, не снимает с меня ответственности. Он проглотил мое предательство, но, видимо, оно его знатно отравило.

Устала разъедать себя. В один миг все разрушилось, а я не успела ухватиться за спасительный островок, которым был для меня Стас. Отец и брат в тюрьме. Там им самое место. Хотя бы тут я спокойна, в ближайшем будущем мы не увидимся.

Пришлось сменить номер телефона, чтобы мне перестали угрожать. Он, его адвокаты и помощники звонили в день по несколько раз, родитель угрожал и требовал вернуться к Игорю, чтобы тот на основании родства помог ему выйти из тюрьмы. Остальные пытались уговаривать, но не забывали намекать, что папочка мной недоволен. В последнем разговоре, после которого я сменила номер телефона, отец кричал:

— Я сомневаюсь, что ты моя дочь, потому что твоя мать была шлюхой и изменяла мне! Я столько раз хотел сделать анализ ДНК, но каждый раз себя останавливал. Я бы и тебя убил, окажись ты не моей крови! — вот оно — признание в убийстве, сделанное на эмоциях. Жаль, что разговор я не догадалась записать. Мне не нужен был тест ДНК, я похожа на отца, лишь незначительные черты мне достались от мамы.

Прошло столько лет, но я не забыла скандалы, которые случались у нас дома. Отец был патологически ревнив. Один раз он ударил мать, когда она поздоровалась с моим преподавателем по танцам, а тот принялся меня расхваливать. Я была рядом, слышала весь разговор, но отец орал, что она флиртовала и предлагала себя. Таких ситуаций было много…

Несмотря на мою уверенность в нашем родстве, я на эмоциях выдала:

— Сделаю тест ДНК и очень надеюсь, что я действительно не твоя дочь! Не хочу иметь ничего общего с тобой! В твоих генах есть ДНК убийцы. Вам с Мишей нужно держаться вместе, — я боялась с ним так разговаривать, но всегда мечтала высказаться. Мне много чего еще хотелось ему сказать, но отец не слушал, старался перекричать, обзывал, угрожал. Сбросила вызов, а чуть позже сменила номер.

Алеста крутится на кухне. Пока малыш спит, готовит обед. Я закончила помогать с чисткой овощей, теперь не знаю, чем себя занять. Отступаю к окну, на подоконнике оставила телефон. Я не слышала, чтобы мне кто-то звонил или писал, но все равно проверяю экран, вдруг Стас мне набирал? Вот такими ожиданиями я живу последние дни.

Единственным светлым пятном в моей жизни был Стас, я тянулась к нему душой. Только мысли о нем заставляли держаться и не скатиться в вязкое отчаяние. Как же без него тяжело, невыносимо. Короткие разговоры ни о чем. Загорающаяся надежда испарялась через несколько минут после того, как мы клали трубки.