Может показалось после отступления стада солнечных зайчиков? Но ощущение, что вместо проректора передо мной восковая фигура, не отпускало.

— А почему у меня не должно получаться, Ваше превосходительство? — надеюсь, что я не ошибся с рангом и она является чиновником не ниже четвертого класса, но и не выше третьего. Хотя, какая к черту разница? Она простолюдинка или из нижней касты, а я граф. — У меня никогда не было проблем с учебой. Странно слышать, что это может вызывать какое-либо недовольство.

— У нас есть несколько другие данные, Ваше сиятельство, — ответил за неё седой хмырь. Он разговаривал не так ехидно и более вкрадчиво. — До того, как Вы приехали из Оренбурга в Москву, у Вас не было впечатляющих успехов. После серьёзной травмы, полученной Вами во время горного похода пять лет назад, Вы три года были на домашнем обучении. Батюшка Вашего сиятельства, Петр Всеволодович Бестужев, едва справлялся с семейным бюджетом и с трудом выкарабкивался из долгов. На хороших учителей денег у него явно не было. Отсюда и вопрос, который задала моя коллега, как это у Вас сейчас все гладко выходит?

— Не понимаю, что Вас не устраивает, Ваше превосходительство, я по большей части учился самостоятельно, штудировал материалы без чьей-то посторонней помощи. Благо современные технологии позволяют без труда находить нужные учебники и литературу.

— Тогда почему, когда начали-таки снова посещать колледж, оценки были далеки от двенадцати? Очень далеки, смею сказать."

"— Не хотел выпячиваться, Ваше превосходительство, — не задумываясь ответил я, вспомнив опыт из прошлой жизни. — У нас в классе была группа социально не адаптированных личностей, которые с нескрываемым неодобрением относились к отличникам и людям к оным приближающимся. Мне было проще скрывать свои познания и умышленно выполнять задания хуже, чем я мог на самом деле. Ботанов там очень не любили.

— Кого, простите? — удивилась дама.

— Ну ботанов, ботаников, — повторил я. Только сейчас дошло, что ни разу не слышал такого термина в своем окружении. Вот болван! Переволновался, корча из себя самоуверенного графа. Но на лице не дрогнул ни один мускул, лишь вскинул бровь и изобразил удивление, словно это общеизвестное выражение, которое она почему-то не знает.

— Тех, кто изучает растения? — ещё больше удивилась она.

— Да нет же, — снисходительно улыбнулся я, словно объясняю первоклашке, что Земля круглая. — Так у нас называли отличников, которые книги из рук не выпускают. Они же ещё и книжные черви.

— В первый раз такое слышу! — резко ответила особистка, сузив глаза. Хренова стерва.

— Да бросьте уже, Светлана Анатольевна! — вмешался седой.