— И кому это надо? Зачем?

— Опасаются, что он может заявить своё право наследства на имущество и бизнес отца в случае, если с тем случится несчастье.

— Михаил Дорофеевич смертельно болен? Странно, видел недавно репортаж, он был бодр и весел.

— Ему могут помочь изменить самочувствие на крайне тяжелое с летальным исходом. А чтобы не произошло прецедента со сбежавшим сыном, его хотят устранить заранее.

— Но кто? — теперь на его лице были испуг и жалость к своему однокласснику и единственному человеку, кто его понимал и разделял интересы.

— Я вот и хотел к вам обратиться с этим вопросом.

— Я то чем могу помочь?

— Большие финансовые вливания в «Ладу» делает кто-то инкогнито через подставные фирмы. Вполне возможно, что он и есть заказчик уничтожения Димы. Ваш отец всё так же трудится казенной палате Самарской губернии?

— Кажется я понял. Надо, чтобы он раскопал, кто вливает кучу денег в «Ладу», правильно?

— Именно так.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему же?

— Интересы государства и доверителей он свято блюдёт и не изменит свои позиции ни за какие коврижки. Гиблое дело.

— А вы попробуйте, Борис Константинович. Найдите нужные ключи к секретным замкам. Можно даже сказать ему про Диму Строгонова, он не выдаст, если узнает, как обстоят дела.

— Я и сам толком не знаю, как обстоят дела. А с Димой возможно встретиться?

— Пока нет. Он залег на дно, прячется в глухой деревне под другим именем. Без телефона и интернета.

— Ладно. Как я могу быть уверен, что ему сейчас ничего не угрожает? Я же совсем вас не знаю, как я могу доверять? Может вы это всё хотите узнать из личных мошеннических соображений?

— Он рассказал мне кое-что, — начал я собираясь с мыслями и роясь в воспоминаниях. — Сказал, что вы готовились к контрольной по алгебре на берегу Волги. Два дня жили в палатке, он ловил рыбу, а вы помогали с решением уравнений. Он сдал контрольную на пятерку, а вас неделю не выпускали из дома и каждый день заставляли есть манную кашу и ненавистную простоквашу с рогаликами.

Может мне показалось, но у Евдокимова на глазах выступили слёзы. Он резко погрустнел и опустил плечи. Потом опять расцвёл.

— Если он рассказал наш общий секрет, значит он жив! И он вам доверяет. Хорошо, я попробую, будьте на связи.

Боря встал из-за стола и твердой уверенной походкой направился на выход. Мою протянутую для пожатия руку он не заметил. В этом весь Евдокимов. Я покачал головой, оплатил счет и вышел на улицу через пару минут после него. Ботана математика уже и след простыл.

А у меня на сегодня есть еще одно важное дело. Я всё-таки решился на приобретение тех самых шашек из порошковой стали S550 с твердостью 79 HRC. В мире, откуда я пришёл, такого оружия не было.