Спрошу об этом чуть позже, сейчас сил нет.

Меня максимально аккуратно переложили на стол, но я всё равно застонал от боли. Целитель склонился надо мной, внимательно посмотрел в глаза, потом провёл рукой вдоль тела. По коже пробежали маленькие иголочки, боль уменьшилась и по телу разлилось приятное тепло. Я снова вырубился, теперь уже совершенно спокойно, подействовала магия целителя.

— Что же Вы, Павел Петрович, так себя не бережёте? — услышал я голос Клавдии Тимофеевны, когда открыл глаза. — Юрий Алексеевич совсем выбился из сил, пока приводил Ваше тело в порядок. Его самого пришлось на руках нести, когда он закончил. Хорошо, что ребята помогли, сама бы я не справилась.

— Спасибо Вам и Вашему мужу за помощь и понимание, Клавдия Тимофеевна, — хрипло ответил я и закашлялся. — А где они все?

— Так, они Юрия Алексеевича понесли, скоро вернутся.

В этот момент распахнулась дверь и на пороге застыла Кэт с испуганным лицом и глазами размером с серебряный полтинник. Она увидела, что я пришёл в себя и тут же пустила из глаз два ручейка. Она бросилась ко мне, обняла и принялась целовать в лоб и щёки. Хотела в губы, но сдержалась. А ещё она приговаривала что-то очень непривычное и неожиданное, но я не всё смог разобрать, поэтому не уверен.

— Кать, ну что ты к нему прилипла? — услышал я голос Андрея. — Он живой, а теперь ещё и целёхонький, умирать не собирается.

— Тьфу на тебя, дурак! — вскрикнула она, отстраняясь от меня, и отошла в сторону, повернувшись к окну, чтобы никто не видел её зарёванное лицо.

— С возвращением, герой! — с издёвкой произнёс Антон. — Зачем ты решил покормить собой эту хрень?

— Кого, стрекозла?

— Кого? — лицо Антохи вытянулось от удивления.

— Ты разве не заметил, что эта тварь похожа на гигантскую стрекозу, только без крыльев?

— Ну, есть такое.

— Раз оно без крыльев, значит не стрекоза. Тогда пусть будет стрекозёл.

— Вечно ты какую-то хрень придумываешь, — хмыкнул Андрей. — Ладно, хорошо, что живой. Зато ты заставил эту фигню рот открыть.

— Чем ты сразу и воспользовался, — кивнул я. — Знаю, видел.

— Зачем ты на него в одиночку полез? — строго спросила Кэт. От плаксы и следа не осталось, теперь она больше походила на строгую учительницу. — Жить надоело, что ли?

— Кать, не поверишь, — я прижал к груди растопыренную пятерню. — Нечаянно!

— Да ну тебя! — отмахнулась она, отошла в сторону и начала собирать растрёпанные волосы в хвост.

— Я, пожалуй, всё-таки прерву ваши любезности, — сказала Клавдия Тимофеевна, которая всё это время стояла поодаль. — Время уже далеко за полночь, ложитесь-ка спать. Можете в тех же комнатах, мы даже не успели убрать постель, на которой вы спали. Ещё немного и я буду думать, что вы здесь живёте.

Я сначала подумал, что она так говорит потому, что мы её уже достали.