Только сидите пока также расслабленно, не делайте вид, что у нас деловое совещание! — шикнул я на друзей, когда те решили склониться поближе. Дождался, когда все взяли бокалы, чокнулись, сделали вид, что выпили и приступили к закускам. — Устраивать бойню в ресторане или на улице не будем. Девочки идут в туалет, Катя делает невидимость, и они покидают ресторан. Через квартал отсюда большой парк, они следуют сразу туда и ныкаются в кустах. Через десять минут мы втроём начинаем пьяную выходку с битьём посуды, потом расплачиваемся и выходим в том же направлении.

— Годно, — кивнул Антон.

— А то ж, — хмыкнул я. — Хорошо бы ещё взять кого-нибудь в плен, а не поубивать всех на месте.

— Это уже сложнее, — хищно улыбнулся Андрей. — Но можно попробовать.

— Надо попробовать, — требовательно добавил я. — Надо докопаться до корней этого грёбаного ордена и вырвать все до единого.

— А как ты вообще понял, что они из этого ордена? — решил уточнить Антон.

— У того, кто провожал меня взглядом до стойки, коротко блеснул сиреневый свет в глазах, — хмыкнул я, потом увидел сомнения в глазах Антона и добавил, — одеты они по такому же принципу и гербы на лацканах, как у тех, с кем я дрался после похода в театр.

— Принял, — кивнул Антоха.

— Спасибо. Итак, девочки пошли!

Кэт с Лизой начали заливаться смехом, с трудом поднялись со своих мест, потом спотыкаясь и поддерживая друг друга по синусоиде пошли в сторону женской уборной. Я видел, как Андрей проводил их взглядом и кивнул, когда они достигли цели. Мы ещё раз наполнили бокалы гранатовым соком, который почти не отличался в приглушенном свете от красного сухого, провозгласили тост за здоровье императора и выпили до дна. Разговоры ни о чём набирали громкость, я четко отслеживал время. А вот теперь нам пора.

— Эгей, официант! — выкрикнул я, выбросив руку вверх, словно первым хочу пойти к доске. — Счёт пожалуйста!

Пусть враги знают, что мы собираемся на выход. Мы же не убежать хотим, а выманить. Андрей с Антоном, продолжали громко высказывать друг другу нелепые претензии пьяными голосами. Я снова наполнил бокалы, призвал их к порядку и к употреблению на посошок, что мы и сделали прямо перед носом у симпатичной официантки, когда она принесла счёт. Я сложил на маленький подносик в её руке более чем достаточно купюр, сделал приятный комплимент, пока ревнивых женщин нет рядом, и мы в ещё более пьяном стиле, чем наши дамы, двинулись к выходу на улицу. Офигевшая от феерических чаевых девушка, офигела ещё больше, когда увидела мою походку. Наверно я разговаривал с ней слишком учтиво для столь пьяного молодого господина.

А погодка на улице просто зашибись, даже убивать никого не хочется. Не сильно морозно, одинокие вычурные снежинки ложились на непокрытую голову и плечи.