— Теперь я точно знаю, что здесь есть посланники тьмы, — на фоне воцарившейся тишины раздался из динамиков спокойный и уверенный голос отца. — Если вы сдадитесь добровольно, обещаю сохранить вам жизнь. Будьте благоразумны, вы окружены и шансов на побег нет!"

"Сидевшие в зале сравнялись цветом лица с белыми халатами и серыми комбинезонами. Все вертели головами в поисках адептов тьмы, можно подумать, что они смогут их отличить от нормального человека. Те, кто пытался протиснуться к выходу, давно заняли свои места, в надежде, что их не смогут рассекретить. Над тем, что сидел в шестом ряду, серый столб был более плотным, чем над другими. Вместо халата и комбинезона, как на большинстве, на нём был добротный чёрный костюм. Возможно представитель тёмной элиты. По выражению лица он ничем не отличался от сидевших рядом. Если бы я не увидел особую отметку, ни за что бы не подумал, что он тёмный. В это время список тёмных оказался в руках отца.

— Никифор Титович? — прозвучал в динамиках удивлённый голос отца. Господин в чёрном костюме удивлённо вскинул брови, а те, что сидели рядом с ним, попытались отстраниться. — Встаньте пожалуйста.

— Я? — удивился названный по имени тёмный. — Ваше сиятельство, я не понимаю, почему вы уделили мне внимание, что со мной не так?

— Павел Петрович, неужели я ошибаюсь? — решил уточнить отец.

— Никак нет, Ваше сиятельство, всё верно, — кивнул я.

— Господа, сидящие рядом с Никифором Титовичем, пропустите его, чтобы он смог подойти к трибуне.

Пять человек, отделявшие его от прохода, поторопились выполнить просьбу владельца и гендиректора концерна. Но не столько из уважения, сколько из догадки, что этот самый Никифор является адептом тьмы. Мужчина в дорогом чёрном костюме окинул брезгливым взглядом шарахавшихся от него сотрудников и неторопливо пошёл в сторону трибуны, сохраняя важную осанку.

— Уверяю Вас, Михаил Фёдорович, это какое-то недоразумение, — пожал он плечами и обратил взор ко мне. — С чего вы решили, молодой человек, что я могу быть тёмным? Я работаю на этом предприятии больше двадцати лет. Работники меня боятся, но уважают, к моей работе никогда не было нареканий свыше. Я ведь правду говорю, Михаил Фёдорович.

— Абсолютную, — кивнул отец. — Я доверял Вам самые сложные задания и всегда получал положительный результат. К Вашей работе никогда не было претензий. И, как добросовестного работника и организатора сложных технологических процессов, я не хочу Вас терять. Именно поэтому мне нужно подтверждение, что паладин неправ. Проколите палец булавкой и покажите каплю крови.

После этих слов воцарилась напряженная тишина. Мне было не совсем понятно, зачем отец это всё затеял. Я видел только один вариант — спрыгнуть со сцены и отрубить ему голову.