Дон Агати захотел, чтобы его блудный сын вернулся домой и обзавелся семьей, и сам выбрал для сына подходящую невесту, – меня. Он сделал моему брату предложение, от которого не отказываются, если хотят остаться в живых. Сальво пришлось согласиться выдать меня за Орсона Агати.

И вот мы празднуем помолвку.

Без жениха.

Что бы ни случилось, я справлюсь. Все выдержу. Если, конечно, праздник не закончится кровавой бойней.

Бальный зал знаменитого дворца Олимпии сияет в свете венецианских люстр. Лучи отражаются в отполированном до блеска паркете и серебряных блюдах в руках официантов.

Я задыхаюсь посреди этой красоты.

2

А ведь я знала, какой он, Орсон Агати. Предчувствовала, что он не обрадуется навязанному браку и не подчинится отцу, от которого сбежал десять лет назад.

Бабник, прожигатель жизни, избалованный, грубый, своевольный, эгоистичный, циничный… Вот какой он, Орсон Агати.

Дон Агати заверил нас с братом, что Орсон изменил отношение к жизни. Дескать, сын рад браку с жемчужиной синдиката и готов принять наследие отца и служить своим людям как будущий Дон. Не скрою, у меня оставались сомнения, потому что Орсон не приехал официально со мной познакомиться и отказался разговаривать по телефону. Однако Дон и его жена окружили меня заботой, передавали подарки якобы от Орсона и рассказывали, как сын занят, заканчивая дела в Корстоне, и как с нетерпением ждет возвращения домой и встречи с невестой.

Да и потом, раз помолвка состоялась, значит Орсон подписал договор?

Может, погода и вправду нелетная?

Оркестр, расположенный на небольшом возвышении, играет ненавязчивую музыку. Дон Агати отделяется от толпы и приглашает меня на танец. У него ледяные руки, а взгляд и того холоднее, но его арктический гнев направлен не на меня, а на блудного сына. Перед тем, как повести меня в танце, он говорит нарочито громко.

– Орсон очень сожалеет, что задерживается. Случилось нечто непредвиденное и весьма серьезное.

Он лжет на публику."

"В тот момент жестокий и властный Дон кажется мне всего лишь печальным пожилым мужчиной, которому не справиться с собственным сыном и наследником.

Я была одной из лучших танцовщиц академии, но сейчас двигаюсь, как будто проглотила кол. На лице вынужденная улыбка, однако сердце полно печали.

– Ты молодец, девочка! – говорит Дон, опустив голову, чтобы гости не прочитали его слова по губам. – Твой отец был моим самым преданным капо, и он бы тобой гордился. Держишься как настоящая жемчужина, невозмутимая и мудрая. Подари моему сыну много сыновей, Нария! – просит с сильными эмоциями в голосе и сжимает мою ладонь.

Потупив взгляд, улыбаюсь, как и положено жемчужине, хотя с губ норовят сорваться не самые вежливые слова. Будет непросто подарить Орсону детей, если этот хам не явится на помолвку.