Ну кто просил этого коловертыша забирать мою боль? Нет, нам определенно надо будет серьезно поговорить. Если хочет жить со мной, то пусть соблюдает правила. Заодно неплохо бы обсудить, почему не стоит на каждом углу трепаться о моей личной жизни. А то взял и рассказал Власу о ссоре с Денисом. Ну кто так делает, а?

Не желая выяснять отношения при лешем, я встала и огляделась. Ого! Вот так меня занесло! Вокруг простирался… город! Красота! Для тех, кто не боится высоты, конечно. Ведь мы находились на крыше. Причем на крыше моего дома.

— Хан, — мысленно позвала я, подходя к металлическим перильцам. Солнце красиво отражалось в стеклах высоток. Казалось, будто они затянуты расплавленным золотом. — Как я здесь оказалась?"

"— Я точно не знаю, — чуть виновато отозвался он. — Мы тебя уже на крыше нашли… у лешего спроси. Он рядом был.

— Как нашли? — Ох, как не хочется у Власа что-то спрашивать…

— Ну, я не смог тебя дозваться, и мы с Прошей решили отправиться на поиски. Он сказал, что по стенам отлично лазит, так что без проблем покинет квартиру через окно. А меня посадит на голову или в зоб. Осталось определить направление. Я закрыл глаза, сосредоточился на нашей с тобой связи, и мне вдруг представился толстый красный канат, который, судя по всему, указывал в твою сторону. Только вот ты будто бы металась по городу, так как направление постоянно менялось. Рывками. Следовать за хаотично носящейся по улицам тобой было бы безумием, поэтому я потянулся к этой призрачной веревке и мысленно за нее дернул. Точнее, представил, что дергаю. Кажется, это сработало. Я почувствовал, что ты приближаешься. А потом «веревка» задралась вверх и остановилась. Ну мы с Прошей решили, что ты, очевидно, на крыше. Он посадил меня в зоб и заполз по стене. Тут мы тебя и нашли. Ты сидела вон там, на возвышении, и рычала на Власа. А потом запрокинула голову к небу, да как завоешь!

— А?! — Я так опешила, что заговорила вслух. — Что я делала?! Я… выла?!

— Да. Причем очень жалобно, — подтвердил Влас. Оказывается, он все это время стоял чуть позади меня и тоже смотрел на город. — В твоем голосе была такая тоска… Не скажешь, кого ты оплакивала?

«Дениса», — подумала я. Вслух, конечно, говорить не стала.

— И долго я так… выла?

— Где-то полчаса. Это ведь уже под утро было. Когда начало светать, ты успокоилась. Свернулась калачиком и уснула. Проша тебя вниз с выступа стащил и уложил здесь.

— М-да. Хорошо хоть голая под фонарем не танцевала в этот раз…

— С этого места поподробнее! — невероятно заинтересовался леший. Я тут же закрыла рот рукой, мысленно костеря себя за длинный язык. Хан опять расхихикался. Вся эта история с фонарем представлялась ему страшно забавной.