Немые объективы камер смотрят на меня. Дрон зависает, словно в растерянности. Наверное, похитители в ахере. Ну, если клыки не показывать, может сойду за негра в золотых наколках. За одного из рэперов-миллиардеров с «МТиВи». Золотые накладки на зубах они же носят, а прогресс не стоит на месте. Только, среди шотландцев бывают ли негры? Вряд ли, но Кеша не похож на этнолога.

Минуту мы с машиной пялимся друг на дружку. Молча. Где-то вдалеке резко гудит мусоровоз, матерится разбуженный бомж, собаки начинают лаять, бабки орут из окон… В общем, цепная микрорайонная реакция.

Кеша все же принимает выкуп.

Жадность фраера погубит. Из дрона выдвигается лоток. Ссыпаю туда бриллианты. Лоток захлопывается, машина начинает гудеть, будто переваривая камни из самой твердой на свете породы. Затем, даже не попрощавшись, дрон взлетает.

Ну я распахиваю крылышки и следом. Отвод, естественно, включен. Так что задняя камера на сером корпусе смотрит в упор, да не видит. На всякий случай выключаю телефон — вдруг дрон засечет посторонние волны.

Летим недолго, буквально через пару кварталов идем на снижение к каким-то складам. Дрон залетает в распахнутую форточку, и был таков, а я, в этот раз, решаю войти по-цивильному.

Только сперва включаю телефон и кидаю Софии геолокацию с смской: «двадцать бойцов и медпомощь».

Дальше выпускаю Когти и… стучу костяшками в дверь. По-цивильному, помним?

Раздаются шумные шаги. Дверь распахивает угрюмый киргиз, или бурят, или китаец, или земляк Аяно. Я, кстати, тоже не этнолог.

В руке азиата ствол. Дуло смотрит прямо мне в лицо. Не стреляет только потому, что охренел от того, что в дверь постучал сам… Кто?

— Монстр! — орет он и спускает курок.

На звезданутого негра, всё-таки, я не похож. Прискорбно. А может здесь «МТиВи» нет? Я не проверял.

Благодаря Отводу пуля смещается прямехонько обратно и пробивает бандиту руку. Брызжет кровь, даже доспех не надел, тупица. Он с криком падает на колени.

— Кеша? — с сомнением спрашиваю. Ну а вдруг.

Он морщится от боли:

— Чо?!

Понятно. Легким касанием Когтей рассекаю бедняге глотку — чтобы не мучился, а то весь скукожился, больно смотреть. Да-да, сам знаю. Слишком разнежили меня басмачи в Афгане.

Перешагиваю труп и захожу в небольшой зал.

Пахнет куревом и затхлым воздухом. Братва уже вся в разгаре, щелкает затворами, магазины патронами набивает. Готовятся к перестрелке. Человек шесть. Напуганные лица, дергаются от нервов. Трое чертей без стволов. У Кметов оружие — собственные руки.

— КТО. КЕША? — шарахаю бандюг Якой.

Никто не падает в слезах и соплях, совсем уж нытиков нет. Но потряхивает каждого, взгляды бандюг невольно переводятся на одного дрожащего Кмета. Этот, от звуков своего имени, вот-вот обгадится.

— Че тебе надо?! — вскидывает он руки.