Бака! Ахо! Коно-яро! Нет, Перун не предатель! Но тогда откуда знание языка иномирян, их привычек, их слабостей?! Откуда это страшное лицо?! Эта невообразимая, демонская сила?!

— Тихо! — после зычного окрика Николая собравшиеся замолкают. — Кимура! Тебе есть, что сказать о своем подчиненном?

— Он говорит на языке иномирян, — ляпает Аяно, не подумав. Она тут же прикусывает язык, но поздно.

Новый взрыв криков. Командиры вскакивают с мест, готовые прямо сейчас бежать за предателем. Как будто их руки уже тянутся живьем вырвать мерзавцу сердце.

— Заткнулись! — ревет князь. Ему приходится прикрикнуть. — Сели нахрен! Я сказал! — он поворачивает голову к слепцу. — А что, Слепой кот? Что ты можешь сказать?

Способности слепца пользуются уважением у главнокомандующего.

— Сердцебиение почти всегда спокойное, — сухо говорит Кот. — Признаков нервозности и беспокойности не замечено.

— Даже на заданиях? — уточняет Гоша.

— Даже на заданиях, — вздыхает Кот. — Но, конечно, не всегда.

Царевич ухмыляется шире, пропустив последнее предложение мимо ушей.

— Конечно, чего ему беспокоиться? Свои не убьют. А что с физиологией в целом? Раз знает язык демонов, может он вообще не человек. Есть сходство с иномирянами?

Кот молчит. Николаю приходится надавить:

— Майор Слепой кот, отвечай на вопрос. И про силу скажи — есть сходство с иномирянами.

— Есть, — с неохотой.

— Насколько близко?

— Очень. Близко.

Гоша чуть ли не потирает руки. Как легко оказалось развести недоумков. Грозовому дьяволу конец. Сначала дядя казнит его, потеряв немало людей, затем войско магистра Афонсу разгромит Северную армию и поспешит убраться восвояси, чтобы не столкнуться с китайцами. Гошу, конечно, не тронут. С магистром всё обговорено. Царевич останется в Кандагаре, будто бы удержав его, и отец отдаст город ему, как награду.

* * *— Наконец-то диван! — Алла с наслаждением плюхается в груду подушек, разбросанных по софе. Белый махровый халатик задирается, обнажив стройные ножки до самой поясницы. На подтянутых ягодицах блестят несколько капель воды, оставшихся после душа. Помытые змейки крутятся вокруг головы.

— Нашла чему радоваться, — хмыкает Кали, наматывая полотенце на голову, несколько русых прядей выпали на нахмуренный лоб. — Город в осаде, люди мрут каждый день.

— Нужно наслаждаться немногими радостями, что имеем, — учит Вика. Девушка полулежит на желтой кушетке в новом наряде, взятом из шкафа. Поведя плечами, она сбрасывает тесное шелковое платье с плеч, освобождая сочные выпуклости в лифчике. Подвязанное ярким поясом, платье свисает с талии, пока барышня поднимается и идет к вороху одежды выбрать что-нибудь попросторнее.