— Царевич утверждает, что некий солдат Перун — шпион и вредитель, — берет слово великий князь Николай, огладив пышные подусники. — Существование предателя сомнений не вызывает. Мы потеряли больше трети людей из-за того, что наши маневры были предсказаны басмачами. Теперь мы уступаем в числе войску пакистанцев и иномирян минимум вдвое.

— Но почему именно этот Перун? — спрашивает командир танковой бригады генерал Совок. — Насколько я знаю, это как раз он выполнил зачистку южных предгорий. Ведь так, подполковник Кимура?

— Так точно, — тут же откликается из задних рядов японка. — Перун ответственно провел большинство операций по устранению вражеских плацдармов. Он великолепно проявил себя и не раз выручал команду.

— Просто втирался в доверие, — хмыкает царевич. — Хорошие шпионы всегда так делают.

— Как так?! — не выдерживает японка. — Подставляются под пули?! Или, взяв в охапку активированную авиабомбу, ныряют в бункер, чтобы спасти отряд?

— Достаточно, подполковник, — одергивает ее Николай.

— Прошу простить.

Аяно напряжена и с трудом сдерживает бурю в груди. Рядом с ней сидит Слепой Кот. Он нервно водит лицом из стороны в сторону. Слепца велел взять с собой сам князь Николай.

Что с ней? Ведь она сама подозревала Перуна? А теперь защищает его? Безумие!

— Есть доказательства, Ваше Высочество? — обращается Скобеев к Гоше.

— Полно, — кивает царевич. — В Кандагаре мои люди взяли в плен моджахедов, и один утверждает, что видел, как с их командирами общался человек в серебряном панцире. Еще до штурма.

— Где этот басмач?"

"— Мертв, — пожимает плечами Гоша. — Раны довели. Но жив другой — его братом является пастушок вблизи крепости Алмака. Так вот, по словам пленного, братец не раз передавал Перуну в крепость деревянные шкатулки с посланиями от моджахедов. Однажды даже принес фотооткрытку с пожеланиями лично от хана Джавру, — Гоша делает паузу. — А это значит, что поручик Перун предатель.

Тишину нарушает далекий одиночный залп. Затем еще один. Наемники дразнят посты сварожцев перед масштабным наступлением.

Как по сигналу, командиры разражаются согласными криками. Среди гомона с трудом различаются отдельные слова. Предатель! Расстрелять! Прирезать, как пса! Слишком многих людей потеряли командиры. Слишком многих сыновей не вернут их матерям домой.

Аяно молчит. Она думает о том, как Перун дрался против того чудовища в тронном зале. Бесстрашная самоубийственная атака. Рука практически оторвана, броня рассечена, сам на коленях, но дух не сломлен. Аяно не видела его лица и глаз. Она просто знала. А через секунду последовало доказательство. Перун изверг огонь и поднялся. Неужели всё подстроено? Каким дьявольским актером для этого нужно быть? Сердце Аяно буквально материт ее.