Девон чуть охрипшим голосом, схватившись за металлическую кромку двери, чтобы она не закрылась снова, закончил.

– …доме?

– Нет нужды говорить, что если домом хорошо управляют, подобные вопросы не возникают, – чопорно заявил Саттон. – Мне передать вам полотенца?

– Нет, оставь с той стороны. Я их заберу, когда буду готов.

– Как, на полу? – Саттон явно пребывал в замешательстве. – Милорд, может, положить их на стул.

Из комнаты донесся шорох – камердинер придвигал поближе к двери предмет какой-то мебели. Глядя из-под отяжелевших век, Кэтлин заметила, что Девон держится за дверь с такой силой, что побелели костяшки пальцев, тело напряжено, а чуть пониже спины в нее упирается его мужское достоинство, твердое и пульсирующее.

Она чуть изменила положение тела на более, с ее точки зрения приемлемое, и Девон, резко втянув воздух, схватил ее за бедро, вынуждая стоять неподвижно. И тут она вдруг поняла, что будет дальше, и застыла, горло сжал спазм, тело обратилось в лед, трепет перешел в судороги ужаса. Сейчас опять будет больно. Замужество научило ее, что мужчина, когда возбужден, теряет контроль над собой и превращается в зверя.

Кэтлин в отчаянии пыталась угадать какую угрозу представляет собой Девон, как далеко может зайти, и что делать, если причинит ей боль. Она будет отбиваться, завизжит, и не важно, к каким это приведет последствиям для нее самой и для ее репутации.

Он тем временем обнял ее за талию и принялся поглаживать круговыми движениями, словно она испуганная лошадь. От бешеного сердцебиения у нее шумело в ушах, но сквозь этот шум она услышала, как камердинер спрашивает, нести ли багаж в спальню хозяина. Девон ответил, что решит позже, а пока ему нужна одежда, и побыстрее.

Судя по шаркающим шагам, камердинер удалился, и Девон, вдохнув наконец полной грудью, дотянулся до защелки с наружной стороны двери и повернул рычажок так, чтобы она не закрылась.

– Хоть никто и не спрашивал моего мнения, я против домашнего питомца, который, в конце концов, превратится в огромного борова.

Кэтлин растерянно заморгала и уже напряглась, приготовившись к нападению, но Девон повел себя настолько непохоже на одержимого похотью зверя, что это дало ей время на передышку.

Он двумя пальцами коснулся ее подбородка, чтобы она повернула голову.

Теперь, когда не могла скрыться от его спокойного вопрошающего взгляда, Кэтлин поняла, что опасность ей не грозит, он не собирается брать ее силой.

– Сейчас вам лучше посмотреть в другую сторону, – посоветовал Девон, – если только не хотите увидеть графа Рейвенела в чем мать родила: я собираюсь взять полотенца."

"Кэтлин кивнула и зажмурилась, он вышел из комнаты. Пока его не было, мысли ее постепенно успокаивались, но нервы все еще трепетали от ощущения его возбужденного тела.