Он две недели жил с этой мыслью, затаившейся где-то в глубине сознания, и успел к ней привыкнуть. Нет… это не совсем так. Девон заставил себя заглянуть правде в глаза и испытал потрясение. Он этого хотел – хотел иметь предлог сделать Кэтлин своей во всех смыслах, хотел, чтобы она носила его ребенка, чтобы на ее пальце было его кольцо, а у него – все супружеские права, которые это дает. Он хотел делить с ней каждый день своей жизни.

– О чем задумался? – вернул его с небес на землю голос брата.

Девон медлил с ответом, пытаясь проследить пошагово, как получилось, что он ушел так далеко от того, кем всегда себя считал, наконец заговорил, совершенно ошеломленный:

– До того как унаследовал титул, я бы не доверил ни себе самому, ни тебе даже золотую рыбку, не говоря уже о поместье в двадцать тысяч акров. Я всегда избегал любой ответственности, потому что знал, что не смогу с ней справиться. Я такой же непутевый сумасброд и горячая голова, как наш отец. Когда ты сказал, что я понятия не имею, как управлять поместьем и что у меня ничего не выйдет…

– Да все это чушь собачья! – решительно перебил его Уэстон.

– Кое в чем ты был прав, – усмехнулся Девон, рассеянно глядя на кусок гематита в своих руках. – Но вопреки всем обстоятельствам, кажется, мы с тобой сумели принять несколько правильных решений…

– Нет, – опять перебил его Уэстон, – моей заслуги в этом нет. Ты один решил взвалить на себя эту ношу, поместье, потом сумел заключить договор с железной дорогой, который и привел к открытию залежей руды. Тебе не приходило в голову, что, если бы кто-нибудь из предыдущих графов потрудился заняться улучшением земель, как и следовало, пласт гематита был бы обнаружен десятилетия назад. Ты бы обязательно сам его нашел, когда приказал копать дренажные канавы для ферм арендаторов. Как видишь, Эверсби в хороших руках – в твоих. Ты изменил к лучшему жизнь многих людей, включая меня. А раз ты все это сделал, то уже никак не можешь называть себя непутевым. – Уэстон помолчал. – Черт, мне надо остановиться, а то я чувствую, что искренность поднимается у меня в груди, как при несварении желудка. Может, поедем домой, чтобы ты переобулся и переоделся во что-то более подходящее? Потом можем вернуться сюда, поговорить с землемерами и прогуляться по округе.

Обдумывая предложение, Девон положил камень в карман. В его мозгу главенствовала одна мысль: без Кэтлин все это не имеет никакого значения. Он должен сейчас же ехать к ней и каким-то образом убедить, что за последние месяцы он, сам того не сознавая, изменился: стал тем, кто способен любить. Боже правый, как же он ее любит, безумно любит! Но ему нужно найти способ ее убедить, а это будет нелегко. С другой стороны… он не из тех, кто пасует перед трудностями. Больше не из тех.