– У меня ноги заплетаются, – пробормотала та, пряча лицо у него на груди.

– Обхватите меня за шею.

Пандора прищурилась.

– Это еще зачем?

Уэстон не знал, смеяться ему или как следует отругать пьянчужку.

– Чтобы я мог вынести вас из поезда.

– Мне и здесь нравится, – пьяно заявила Пандора, икнув, а когда он поднял ее на руки, как тряпичную куклу, добавила: – Впрочем, ладно: это куда приятнее, чем идти.

Вся компания каким-то образом сумела выйти из поезда без происшествий. Девон велел носильщикам и лакеям погрузить их багаж в дорожный фургон, который поедет следом за экипажем.

"Саттон с неохотой взял на себя заботу о Кларе, потому что она то и дело норовила сползти с сиденья или свалиться, как мешок с бобами. Все устроились в экипаже, а Уэстон решил сесть на козлы вместе с кучером. Когда экипаж отъехал от вокзала и двинулся к мосту Ватерлоо, уже опускался серый туман, в воздухе повисла изморось, и Кассандра озабоченно спросила:

– Разве кузену Уэстону не холодно ехать наверху в такую погоду?

Девон покачал головой.

– Уэстон в городе как рыба в воде: с козел куда лучше обзор, чем из окна экипажа.

Пандора, проснувшись, выглянула в окно.

– Я думала, в Лондоне все улицы вымощены камнем.

– Слава богу, нет, – сказал Девон. – Для лошадей лучше деревянный настил.

– Какие высокие дома! – заметила Хелен, по-прежнему заботливо обнимая горшок с орхидеей. – В некоторых, должно быть, не меньше семи этажей.

Близняшки прижались носами к стеклу окна кареты, так что лица их были всем видны, и Кэтлин напомнила:

– Девочки, вуали…

– Ничего страшного, – успокоил ее Девон.

Кэтлин смягчилась и молча откинулась на спинку сиденья.

Лондон был городом чудес, полным тысяч запахов и звуков. В воздухе стоял шум: лаяли собаки, цокали железными подковами лошади, блеяли овцы, скрипели колеса экипажей, завывали скрипки, звучали шарманки, доносились крики уличных торговцев, зазывавших покупателей, и песни, тысячи голосов спорили, торговались или окликали друг друга.

По улицам оживленным потоком двигались экипажи и лошади. Тротуары, застеленные светлой соломой перед фасадами магазинов, чтобы впитывать сырость, кишели пешеходами. Здесь были представители всех сословий и занятий: бизнесмены, бродяги, аристократы, трубочисты, чистильщики обуви со складными скамейками в руках, продавщицы спичек, что носят свой товар на голове.

– Не могу понять, чем здесь пахнет, – заметила Кассандра.