Это были его письма! Откровенные письма, которые наивный Вацлав Кнедл писал Джине Моранте! И вряд ли он хотел, чтобы кто-нибудь когда-нибудь такое прочел! Бедняжка…

— Это еще что? Письма? Да ладно… Этот дурачок пишет ей письма? — большие руки Дюка Кремера легли на ее талию, но продержались там недолго, нырнув под блузку и принявшись мять и теребить ее маленькие груди. Сунув нос в письмо, Дюк, кривляясь, прочитал, — Ты во мне, во мне навсегда… Твой запах, твои волосы, твои глаза, твои пальцы, твое красное платье, в котором ты меня поцеловала — все это пребудет во мне вечно.

Не знаю, что бы отдал, чтобы оказаться в тебе. Где, где расписаться кровью, чтобы ты стала моей?

— Это подарок, — усмехнулась Надин Делиль и, не дав ему дочитать, пряча письма Вацлава в карман куртки. — Королевский подарок Кнедла персонально для меня!

Вот теперь отсюда точно нужно было убираться, но, объятая злобной эйфорией, Надин впилась в губы Дюка Кремера, прижимаясь к нему всем своим хрупким изворотливым телом. С неописуемым восторгом она расстегнула его ширинку и вытащила оттуда эрегированный член, размер которого привел ее в еще больший восторг.

И быстро стянув с себя джинсы вместе с трусиками, Надин Делиль обхватила его ногами, ощущая, как упругая головка члена нырнула в ее влажное естество.

Сминая аккуратно застеленное покрывало, они рухнули на кровать, и Дюк, рыча от страсти, вошел в нее до упора. Методично двигаясь в глубоком скользком лоне, Дюк цинично подумал, что дырка Надин ничуть не хуже дырки ее высокомерной сучки-кузины. А то, что он имел ее прямо на чистенькой постели этого ублюдочного Кнедла, который в любую минуту мог прийти, возбудило Дюка настолько, что он кончил непривычно быстро, оросив бедра повизгивающей от похоти блондинки теплой струей спермы.

Покидая комнату Вацлава, Надин бросила взгляд на письменный стол, а потом на смятую постель и сыто, довольно улыбнулась.

Спустя какие-то пятнадцать минут она, как ни в чем не бывало, зашла в аудиторию, где обычно проходила практика по дару, который студиозы Академии Вампиров изучали на протяжении всех шести лет обучения. Джина на занятии, как часто бывало, отсутствовала, и сейчас это было как нельзя кстати.

Надин заняла место рядом с Анелей Зелинской. На вид двадцатилетней Анеле нельзя было дать ну никак больше тринадцати. Одевалась она соответствующе: платья с рюшечками, оборочками и детскими принтами, перетянутые яркими резинками хвостики, гольфы, башмачки без каблуков. Вот только эта невинная внешность мало кого могла обмануть: Зелинская слыла первой сплетницей Академии Вампиров, причем сплетницей экстра класса: изобретательной, злобной, острой на свой непомерно длинный язычок.