И ее действительно можно было понять — они с Надин Делиль в своих брендовых шмотках, источающие ауру самоуверенности и денег, как аромат настоящих французских духов, смотрелись в этом обывательском супермаркете настолько чужеродно, как если бы в курятник залетели две свиристели.

— Это сделали вы, и сделали намеренно, — твердо проговорил Вацлав, глядя только на Надин и избегая смотреть на Джину. — Записи с видеокамеры могут это подтвердить. Вы должны оплатить стоимость нарочно испорченного товара, или…

— Или что? — бесцеремонно перебила Надин. — Полицию вызовешь? А самому с нами справиться не судьба? Так какой же ты к чертям охранник? Эй, ты слышала это? — повернула блондинка голову к работнице зала.

 — За что, интересно, руководство вашего магазина платит ему деньги, если он даже двух девушек утихомирить не в состоянии?

A потом Делиль, ее благоразумная и милая кузина, не глядя, дернула следующую полку и пять бутылок с погребальным звоном рухнули вниз. Благородное сухое вино рубиновой лужей растеклось по полу.

— Я могу сделать еще вот так! — Надин криво ухмыльнулась, и опрокинула следующую полку — с десертным вином.

 — И ваш расчудесный почтальон никак не сможет мне помешать! И заставить оплатить это дешевое пойло тоже! Так что, как тебя там… Вацлав, можешь вызвать по своей рации полицию, уж она-то, в отличие от тебя, наверняка сможет призвать меня к ответу. Ой, как же я не подумала? Ты, наверное, не можешь по ней связаться ни с кем, кроме уборщицы магазина, да?"

"Вацлав Кнедл не знал, как ответить Надин, как поступить в ситуации, которая стала для него полной неожиданностью — Джина ясно это видела.

И, пожалуй, на его месте, возможно, испытала бы то же самое, потому что когда ангельская Надин Делиль показывала дьявольскую сторону своего непростого характера, то можно было выносить святых.

Он был неловок, в этот момент он был как-то по-мальчишески неловок и растерян, но когда Джин на мгновение встретилась с Вацлавом Кнедлом взглядами, ей на мгновение стало страшно, будто взглянула с края обрыва в зияющую пропасть, над которой кружилось черное-черное воронье.

— Надин, хватит… — избегая прозрачных глаз Кнедла, негромко позвала Джин и, когда кузина отрицательно покачала головой, повторила уже жестче.

 — Я устала и хочу домой! Идем!

Затем она отсчитала из кошелька несколько крупных купюр и, не глядя, сунула их Вацлаву Кнедлу, постаравшись не соприкоснуться с ним пальцами, после чего практически силой потащила сопротивляющуюся кузину из супермаркета прочь.

— Ну и зачем ты все это устроила? — устало поинтересовалась Джин, мельком взглянув на удаляющуюся в зеркале заднего вида вывеску супермаркета.