Блондинчик не шутил, и я невольно закатила глаза. Ох уж мне эта ревность! Ох уж мне эти страсти! Нет, приятно, конечно, но нужно и меру знать!

– Кто бы говорил, – бессовестно подслушав мысли, выдал Дантос.

Я сперва нахмурилась, а через миг немножечко, самую малость, смутилась. Просто собственные приступы ревности вспомнились, включая попытку сделать искусственное дыхание Катарине. Но…

– В моём случае это было обоснованно, – сообщила я.

– Да неужели?

От их светлости повеяло настоящим, очень искренним весельем, ну а я… Я вдруг очень чётко поняла – оснований беситься действительно не было. Дантос не из тех, кто с лёгкостью клюёт на красивые глаза и глубокие декольте. Да и женское кокетство ему, по большому счёту, безразлично. А главное: он влюблён! Влюблён в меня! И эта любовь значит для него очень-очень много.

А самое занятное – я всегда, с первого момента сознавала, что он любит и никогда не предаст. Тем не менее, не ревновать не могла. Это было выше моих сил!

– Ну вот и я не могу, – сказал Дантос.

Несмотря на охватившее меня меланхоличное благодушие, захотелось зарычать. Вот обязательно все мои мысли читать? Неужели нельзя читать как-то… выборочно? Только то, что я готова показать и озвучить?

Герцог Кернский, безусловно, и эту мысль уловил, и тут же притворился, будто никакой телепатией вообще не обладает. А прежде чем я успела уличить в лукавстве, поклонился и прямо-таки промурлыкал:

– Леди Астрид, вы позволите пригласить вас на танец?

Я, разумеется, позволила. Смело вложила руку в герцогскую ладонь и, сопровождаемая самым бессовестным мужчиной на свете, проследовала в зал, где по-прежнему играл оркестр и кружились пары.

А наш замечательный Вернон остался брошенкой… Но маг не расстроился. На его лице было написано: танцуйте на здоровье! И вообще, делайте что хотите, только не ругайтесь.

Ругаться никто и не собирался, но когда вышли на паркет, я не удержалась и сказала:

– Любимый, твоя просьба отложить следующую встречу с эльфами… то, как ты это сделал… Знаешь, это была ужасная наглость.

– И что? – отозвался Дан с улыбкой.

Мне, в отличие от кое-кого, смеяться не хотелось. Поэтому ответила предельно серьёзно:

– То, что эта наглость может плохо аукнуться. Я бы, на месте Ронала, разозлилась и даже обиделась. И я бесконечно удивлена тем, что император отреагировал столь спокойно.

– А на что тут обижаться? – улыбка Дантоса стала ещё шире, и мне вновь захотелось зарычать. Но ровно до следующих слов: – Да, это было не слишком любезно, но я дал Роналу возможность принимать эльфийское посольство на несколько дней дольше.