Я может и не прав, что начал мелочиться и препираться с этим мутным графом, но он так забавно злился и краснел. А ещё австрияк оказался жадным до умопомрачения. Когда швейцарцы выкатили ему счёт за провизию и фураж, реквизированные фон Вартенслебеном, его чуть не разорвало от возмущения. Думаю, бюргерам удастся хоть что-то в итоге получить с союзников. Вопрос с насильниками, которых оказалось в общей сложности семеро, решился просто. Я бы их лучше повесил или на кол посадил, но это вне моей компетенции. Каждому гадёнышу прописали хорошую порцию шпицрутенов и полуживых отправили в роты.

В два часа австрийские недоумки не уложились, но часа через три колонны в белой форме нестройной толпой начали движение. Всё равно атаку начнут русские войска, вся надежда, что союзники создадут дополнительное давление. Не сказать, что австрийцы совсем уж бесполезны, но для нашего плана они слишком медлительны.

Вечером прибыл гонец, сообщивший, что наши войска выбили французов из Ленгнау и пока всё в порядке. Ещё я с нетерпением ждал десяток егерей, которые отправились в рейд. Им предстояла нелёгкая дорога через лес, да и республиканцы стали гораздо осторожнее.

Их квартирмейстеры с полковниками перестали разгуливать по передовой без охраны.

—Ваше Высочество, вставайте! Прибыли егеря с пленным, говорят очень важные сведения, — сквозь сон слышу голос Дугина.

Голова уже так не болит, но каждое пробуждение до сих пор даётся тяжело. Быстро умываюсь и чищу зубы, одеваюсь и вхожу в большую комнату двухэтажного дома, где я квартирую.

Рейд вёл Филипс, он же и присутствовал в комнате вместе с Богданом и невысоким французом в грязном мундире. Тот подслеповато смотрел на ярко горящую керосинку и, казалось, вообще не понимал, где находиться.

От гостей несло потом, а от француза ещё чем-то неприятным, но я давно не обращаю внимания на подобные мелочи. Запах навоза, пота, гнилых зубов и дерьма в канавах — это нормально для окружающей реальности. Даже светские дамы после нескольких танцев, скажем так пахнут отнюдь не лавандой. Что-то я отвлёкся, наверное, надоел уже этот никому не нужный поход.

—Представьтесь, — после приказа француз сосредоточил взгляд своих голубых глаз на мне любимом.

Судя по породистому лицу и выправке, француз явно не вчерашний крестьянин, а офицер ещё времён королевской армии.

—Майор д’Онньер[1], к вашим услугам, — спокойно ответил пленник.

Кто бы сомневался, передо мной дворянин и мои наблюдения верны.

—Майор, прошу вас не играть в стойкого оловянного солдатика. Нам нужна информация и мы её получим в любом случае. Расскажите, что нам нужно и спокойно отправляйтесь к своим собратьям по несчастью. Кормят у нас хорошо, пленные офицеры живут в отдельном домике, как на курорте.