Он бы просто мог не дожить до того момента, как появились Паша и Кирьян со своими бойцами.

Родион вернулся в комнату, где ждал своей смерти Аюб.

– Что смотришь, шакал? – ядовито зашипел на него «чех». – Твоя взяла! Застрели! Только не смотри так!

– Застрелить? Тебя?! – как бы удивился Родион. – А кто прощение у меня просить будет?

Аюб аж позеленел со злости.

– Я? Буду просить у тебя прощения, пес?! Да за кого ты меня держишь?

– За того, кто ты есть…

– Я уважаемый человек! Был таким, таким и останусь! И прощения просить у тебя не буду! Хоть на части режь, не буду! Тьфу!

А ведь не будет просить прощения.

Хоть на мелкие куски его поруби, не будет…

– Не надо тебе моего прощения, не надо, – жестко усмехнулся Родион. – Умрешь непрощенным. А может, и не умрешь…

Он велел всем выйти из комнаты, остался с Аюбом один на один.

– Поговорим? – мрачно спросил Родион.

– О чем мне с тобой говорить?

– О деле, о чем же еще. О рынке, который ты хочешь у меня забрать. Хочешь – забирай. Если сможешь…

Аюб понял, к чему клонит Родион. Не испугался и ринулся в атаку. Силы в нем хоть отбавляй. Но Родион оказался сильней.

"

"«Чеха» он встретил кулаком в голову. От души приложился. Чисто уличный удар – Аюб не смог его выдержать. Родион схватил его за грудки, поднял с пола, тряхнул и снова ударил. Самостоятельно Аюб подняться уже не мог.

– Все по-честному, – с насмешкой сказал Родион. – Раз на раз. Моя взяла, поэтому рынок мой. Ты сейчас так и скажешь. Вот сюда…

Родион взял видеокамеру, показал Аюбу.

– Скажешь, извини, Родион, ошибочка вышла. Не нужен мне твой рынок.

– А если не скажу? – сверлил его ненавидящим взглядом чечен.

– Тогда умрешь.

Не здесь. Где-нибудь в другом месте. И не узнает родная, где могилка твоя. А братья твои решат, что ты замочил своих пацанов и куда-то слинял. Искать тебя будут. И проклинать. Что замолчал? Не нравится? Есть другой вариант. Ты делаешь все, как я скажу. Тогда тебя будут немного убивать. Совсем немного. В плечо раним или в ногу. И оставим здесь. Братья твои решат, что ты храбро защищался. Честь и хвала тебе будет. Разве это плохо, Аюб?

– А пленка?

– Какая пленка?

– Которая в камере… Это компромат.

– Смотри, какой грамотный! Пленку я себе оставлю.

Это будет гарантия, что ты больше не дернешься в мою сторону. Если дернешься, пленка твоим братьям уйдет. Будет большой рамс, Аюб. Ты что-то совсем загрустил. Не надо грустить. Я не заставляю тебя на коленях передо мной ползать. Просто скажи, извини, Космач, неувязочка вышла. И все.

– Ладно, твоя взяла…

Аюб подчинился. Попросил у Родиона прощения, поклялся оставить его в покое. Клятва неверному не имела никакой силы. Извинения выбиты из-под палки. Все это можно было похерить.