Или мне так кажется… Наверное, у Кати больше шансов выжить, да? — перевожу взгляд на Татьяну. — Она ведь чуточку больше.

— Нет, Игорюша. Как ни странно, та что слева, то есть Катя, умрет первая, потому что несмотря на то, что весит она чуточку больше, чем Полина, у нее весь букет для недоношенки. Я думаю номер два, то есть Полина, проживет дольше, совсем на капельку, может часик, максимум день. Так что ты прав, Игорь, привязываться к ним не надо. На твоем месте я бы их даже не хоронила, потому что будут могилки и вот они-то и будут постоянно напоминать об этом.

Смотрю на свою тещу и впервые не могу вымолвить и слова, никогда не испытывал к Татьяне неприязнь и не считал ее стервой, но сейчас хочется вслух сказать именно это. И не только сказать."

"— Не смотри так на меня. Я же медсестра со стажем. Да, не врач и тем более не неонатолог, но ведь и не дура. Ты смотришь на них как человек с надеждой, а я вижу их диагнозы. Так что, дорогой мой, — обхватывает мое лицо обеими руками. — Ты все правильно делаешь. Отпускать того, к кому не успел привязаться всегда легче. Не обижайся на меня за эти слова, я говорю их не потому что хочу обидеть и показаться жестокой, просто такова жизнь.

Тебе надо поспать, дорогой, без сна человек не живет, — совершенно искренне улыбается Татьяна, поглаживая меня по щеке. Опускает руки и утыкается взглядом в свои ладони. И, пожалуй, сейчас я понимаю, что в ее словах действительно нет злобы, она просто так думает.

— А как я скажу все Марине о детях? Как? Соврать, что все хорошо? А если к этому времени они умрут?

— Игорь, ты действительно ничего не понимаешь или просто не хочешь понимать, ставя перед собой незримую для других стену?

— Вы о чем сейчас?

— О том, что чтобы ты ни сказал Марине, ей все равно.

Умерли ваши девочки или родились богатырями мальчиками, да хоть гермафродитами. Ты можешь ей сказать все, что угодно, вплоть до того, что Катя и Полина стали первыми новорожденными, попавшими в книгу рекордов Гиннеса.

— Вы о том, что она в коме? Так я разговаривал с врачами, она выйдет оттуда. Это временное явление!

— Выйдет и это действительно временное явление, — спокойно произносит она, от чего вызывает во мне злость.

 — А потом ты или я, в зависимости от того захочешь ли ты возиться с ней, заберем ее домой. Дальше у нее вновь отрастут волосы, и не будет так видно следов от трепанации, хотя… все равно будет видно. Ну да ладно, шрамы это такая ерунда, впрочем, как и волосы. Самое интерсное будет дальше-у нас появится цветочек. Любимый, но цветочек. А цветы, Игорюша, не говорят. Не думают, не анализируют, не переживают. Они только растут, а если их не поливать, то они вянут, засыхают и погибают. Так же будет и тут.