На уме крутится разве что:

Здравствуй дедушка Мороз, борода из ваты,

Ты подарки нам принес, хрен горбатый,

Нет ребятки, не принес, ДЕНЕГ не хватило!

Так какого же тебя, принесло му*ило…

Со скоростью света смел все обратно в тележку и под завывание людей стал протискиваться обратно. Да пошли вы все в задницу, хотелось крикнуть в ответ, но сдержался. Добрался до нужной кассы и, простояв там еще минут двадцать, таки выполнил непосильную на первый взгляд задачу. Выкусишь ты у меня, Елена Михайловна. Надеваю перчатки и, прихватив пакеты с едой, выхожу на улицу.

Как ни странно, вечернее приключение добавило мне какого-то… разнообразия, наверное, в этом есть своя прелесть. Правда есть маленький нюанс, прелесть исчезла ровно тогда, когда я подошел ко двору, где припарковал свой авто. То, что здесь несусветная темень, без единого фонаря-это полбеды. В ушах отчетливо звенело что-то похожее на скулеж. И, сука, это не котенок и даже не собака. И мужские голоса тоже не похожи на звук от собаки, кошки или попугая. Как и собственно маленький огонек в кустах, напоминающий подсветку телефона, и явно указывающий на то, что все это дело рук человека. Иди дальше, Бессонов, иди дальше, это плохо закончится. Не ввязывайся, даже если это то, о чем ты думаешь. Не надо искать проблем на свою и так нездоровую голову. Только мысленно надавать себе указаний-так себе штуковина. Малодейственная. Все же замедляю шаг, а потом и вовсе кладу пакеты на асфальт и возвращаюсь к источнику звука. А дальше передо мной словно какое-то дешевенькое кино, где двое отморозков держат то ли парня, то ли девку, скорее всего второе. Один из ублюдков пытается стянуть с нее джинсы, второй тупо зажимает ей рот.

А потом все как в тумане, точнее перед глазами появилась кровавая пелена. Мне тупо хотелось их бить. Так бить, чтобы вытекли, сука, мозги. Что я и начал делать, отшвырнув нависающего над девкой ублюдка. Второй стал активно махать руками, кажется, мне даже прилетело в затылок. Только в данный момент мне это словно мертвому припарка. Второго начал мутузить, как и первого, правда уже под девичий крик.

— Пожалуйста, остановитесь, вас же посадят! — вопит она на ухо, пытаясь схватить меня за руку. — Ну, пожалуйста, дяденька.

Вот уж чего не мог представить, так это то, что именно «дяденька» остановит меня от бесконтрольных ударов.

— Остановитесь, пока они живы. Они не стоят того, чтобы ломать себе из-за них жизнь!

Оглядываюсь на девку, в чем я уже сомневаюсь, судя по ее мальчишескому, выпачканному в грязи лицу и короткой стрижке, больше напоминающей персонажа сказки, ошивающегося на печи. И только, пожалуй, голос говорит о том, что передо мной все же девчонка. Жалкая, грязная, в абсолютно убогой мальчишеской одежде, но все же девчонка.