Давно вас не было видно, — хватаю его за рукав и веду на выход. Тот как-то странно косится на мое лицо, но вслух ничего не произносит."

"— Расскажи мне об Олесе. Она с кем-то встречается?

— Встречается?

— Вот же жизнь какая, не дают культурно выражаться, сразу надо по-людски. Ну трахается, шпилятся, любится. Какое из этих выражений тебе нравится больше?

— Эээ… да нет вроде. Не знаю, я такого не замечал как-то. Бегает, носится, на всех орет-да.

— Орет?!

— Ага. Бешеная в последнее время, прям стукнуть хочется. Короче, злая сучка, я бы сказал… ммм…

— Что?

— Что наоборот недотраханная.

Раньше милая была, а тут как-то понесло девку.

— Супер, только сучкой не надо ее называть. А может кто-нибудь к ней подкатывает? Не замечал? — ну прям безпалевно, Бессонов. Пять баллов!

— Ой, да подкатывает много кто. Если вы не заметили, публика у нас несколько изменилась и посетителей стало много, ну и попроще. Вольностей себе особо не позволяют, но парочка любимчиков ее языка есть.

— Какого языка? Чего ты несешь?!

— Да я пение имел в виду.

— Тогда не языка, а голоса. Придурок, блин.

— Ой, ну я выразился не так.

А так к ней новый шеф-повар подкатывает, ну там без вариантов, ему сорокет, да и внешне он как-то у баб не пользуется спросом.

Вот даже не знаю, что меня больше поразило: то, что у меня, блин, новый шеф или то, что этот «сорокет» и может быть этим самым еб*рем. Через пару минут я был шокирован еще больше, узнав, что из старого персонала остался только Саша.

— Ну я пойду? — неуверенно интересуется Саша, глядя на мое лицо.

— Иди.

Еще пару секунд я стоял как вкопанный и только потом пошел к машине. Выпитая рюмка виски меня почти не смущала, хоть я и терпеть не могу пьянь за рулем.

Просто на данный момент мне надо слишком много выпить, чтобы хоть чуточку опьянеть. Доехал до дома так быстро, что не успел толком обдумать произошедшее за последний час. Зайдя в дом, я не знал чего хочу и что буду делать дальше, но в одном был уверен-я категорически не хочу ехать к Марине. В любом другом случае, я бы пришел на ночь в клинику и, договорившись с медсестрами, остался бы ночевать в палате. Я мог бы сказать, что после случившего в кабинете мне стыдно дотрагиваться до жены, надо отмыться и прочее. Вот только проблема в том, что мне не хотелось идти к Марине не из-за того, что я трогал кого-то, в конце концов, в моей жизни была не одна проститутка, а потому что в голове был совершенно другой человек. Впервые за эти месяцы я окончательно признался сам себе, что не хочу идти к жене из-за другой. Банально, противно, но факт.

На каком-то автомате поднялся наверх и, совершенно не контролируя себя, начал как одержимый переворачивать Олесины вещи вверх дном. Если меня спросят, что я искал, я не отвечу.