Кажется, она стала еще меньше, но возможно это результат того, что она вся сжалась.

— Вы везете к себе домой незнакомого человека, чтобы накормить ужином?

— Точно.

— Вы больной.

— Определённо, — констатирую я, выезжая со двора.

Глава 4

С башкой у меня все же не лады, иначе как объяснить то, что я вернул в машину незнакомую девчонку и фактически насильно везу ее к себе домой. Домой! Туда, куда в принципе не ступает чужая нога. Бред. Что я вообще творю? Мне реально надо повышать планку и иди не к психологу, а психиатру. А лучше сразу в больничку.

— Как тебя зовут?

— В смысле?

— Считай, что мне не понравилось твое выдуманное имя. Давай попробуем настоящее, может приглянется.

— Маша, — не задумываясь отвечает она.

— Это не твое имя, что следующее в списке?

— Да откуда вам знать, что это не оно?! — кажется, в ее голосе появляются истерические нотки. Надо менять тактику.

— У меня хорошая интуиция. Просто скажи мне свое настоящее имя, мне же надо тебя как-то называть.

— Олеся. Нравится?

— Не очень. Ассоциация с Куприным и его «Олесей». Дура редкостная.

— Чего?

— Того. Героиня дура, герой еще хуже. Придурок, который вечерами будет вспоминать разве, что ее бусы. Жили бы себе вдвоем без венчания, нет ей в церковь понадобилось. Сходила называется, вот и получила. Сделали себе трагедию на ровном месте.

— Никакая она не дура. И вообще, у вас странное представление об этой повести. Вы как ее читали?!

— Глазами.

— Вы странный.

— И не говори. Олеся значит. Ну в принципе, верю. Пристегнись.

— Что?

— Пристегнись говорю.

Олеся берется за ремень, но вытянуть у нее его не получается. Насилует она его в течение минуты, до тех пор, пока мы не останавливаемся на светофоре. Дальше за дело взялся я, наклонился и все же пристегнул ремень. И тут я понял две вещи: во-первых, меня однозначно бесит ее капюшон, фактически скрывающий все лицо, а, во-вторых, едва уловимо, но от нее все же исходит запах сигарет, что бесит даже больше, чем то, что натянуто на голову.

— Зеленый горит, — едва мямлит Олеся.

— Это хорошо, что зеленый.

Всю дорогу никто из нас не проронил больше ни слова, а это на минуточку-сорок минут езды. Не знаю о чем думала Олеся, лично я представлял то, что буду делать дальше. Накормить-накормлю, это в какой-то момент мне показалось даже правильным. Мог бы подобрать бездомную собаку, в итоге подобрал девчонку. Это же тоже своего рода забота о ком-то. Хорошее дело, Марине бы точно понравилось. Когда я проехал через шлагбаум и свернул к домам, Олеся засуетилась и впервые повернулась ко мне лицом.

— Вы живете в частном доме?!

— Да. Какая разница где набивать желудок или тебя что-то смущает?

— Меня смущает все."

"— Не смущайся. Хотел бы я сказать, что тебе не к лицу, но его плохо видно.