Но интересоваться, когда вдруг успела с таким графиком влюбиться, и что там за субъект-не буду, не мое это дело, от слова ""совсем"".

— Ну вот и славно. Главное не забывай предохраняться, ляльку тебе еще все-таки рано заводить. Слушай, твоя мать собирается нас кормить? Я вообще-то голоден.

— Да, думаю уже готово, пойдем, если что я ей помогу.

Как-то не так я представлял себе сельский обед, которым встречают дочь и вымышленного парня этой самой кровиночки. Квашеная капуста, салат из помидор и пресные куриные котлеты. Ах да, еще салат из кабачков и хлеб. Я был уверен, что дела у Олесиной матери идут крайне плохо.

Мысленно пересчитал всю имеющуюся с собой наличку, и когда остался один, уже начал достать деньги, но вдруг мне прилетело то же, что я однажды дал, а точнее сделал Олесе. Я со всего размаху получил по рукам.

— Ты, мать твою, охренела?!

— Нет, мне просто показалось, что я почувствовала запах табака. А мои ноздри слишком чувствительны к такому роду ароматов, — девчонка хватает меня под руку, как только ее мать заходит в коридор, и я даже не успеваю что-то сказать в ответ. Ну зараза такая, моими же словами кроет.

Олеся перекидывается парой фраз с матерью, та в ответ что-то бормочет, но я совершено не интересуюсь происходящим. И только когда мы сели в машину, Олеся заговорила первая.

— У них есть деньги, и этот шикарно-позорный стол явился не следствием бедноты, а внезапного пристрастия мамы к полезной еде, потому что у ее мужа вдруг перестала справляться печень с вредной едой. Блин, стыдоба-то какая, — прикрывает ладонями лицо и тяжело вздыхает. — Можно мы заедем в одно место? Там вкусно кормят и не гадюшник. И пахнет там приятно, клянусь.

— Ну если клянешься, то давай заедем, — подавляю в себе очередной смешок за столь откровенную правду, совершенно забывая о недавно отбитых руках.

***

— Я же говорила, что здесь не воняет и вкусно кормят. Ведь вкусно же? — с надеждой в голосе интересуется Олеся, облизывая палец от крема.

— Вкусно, — уверенно произношу я, запивая эклер мятным чаем.

Почему-то говорить, что основное блюдо показалось пресным, а десерт сухим, с малосъедобной маргариновой начинкой, не хотелось. Пришлось давиться тем, что есть и делать вид, что все вкусно.

Странно, учитывая, что я давно уже перестал в чем-либо притворяться. Хотя о чем я, все что происходит сейчас в моей жизни вообще крайне странно.

— Ну что опять? Говори уже, если не терпится спустить яд. У меня что-то на лице? Чашка грязная?

— Прекрати параноить, — сказал главный параноик, ставя чашку на стол. — Все нормально. Давно хотел спросить, а что ты поешь? Я имею в виду какой стиль, язык.

— Стиль совершенно неподходящий для ресторана.

— Это что рэп?!

— Нет, — смеется она, прикрывая ладошкой рот.